Вражий питомец, Лермонтов Михаил Юрьевич

Вражий питомец

на обложку

Лермонтов Михаил Юрьевич

Шрифт:

О вечно ропщущий, угрюмый Океан! С богами вечными когда-то в гордом споре Цепями вечными окованный титан И древнее свое один несущий горе! Ты успокоился… надолго ли?.. О, миг — И, грозный, вдруг опять подымется старик, И, злобствуя на все — на солнце золотое, На песни нереид, на звездный тихий свет, На счастие, каким исполнился поэт, Обретший свой покой в его святом покое, — Ударит по волнам, кляня суровый рок И грозно требуя в неистовой гордыне, Чтобы не смел глядеть ни человек, ни бог, Как горе он свое несет в своей пустыне…

Валкирии

Высоко, безмолвно Над полем кровавым Сияет луна; Весь берег — далеко Оружьем и храбрых Телами покрыт! Герои! Им слава И в людях, и в небе Почет у богов! Вон — тень пролетает По долам, по скалам, На блеске морском: То, светлые, мчатся Валкирии-девы С эфирных высот! Одежд их уж слышен И крыл лебединых По воздуху свист, Доспехов бряцанье, Мечей ударенье По звонким щитам, И радостный оклик, И бурные песни Неистовых дев: «В Валгаллу! В Валгаллу! Один-Вседержитель Уж пир зачинал! От струнного звона, От трубного звука Чертоги дрожат! И светочи жарко Горят смоляные, И пенится мед, — В Валгаллу, герои! Там вечная юность — Ваш светлый удел, Воздушные кони, Одежды цветные, Мечи и щиты, Рабыни и жены, И в пире с богами Места на скамьях!»

Игорь Северянин

Рифмодиссо

Вдали, в долине, играют Грига. В игранье Грига такая нега. Вуалит негой фиордов сага. Мир хочет мира, мир ищет бога. О, сталь поляра! О, рыхлость юга! Пук белых молний взметнула вьюга, Со снежным полем слилась дорога. Я слышу поступь мороза-мага; Он весь из вьюги, он весь из снега. В мотивах Грига — бессмертье мига.

Норвежские фиорды

Я — северянин, и фиорды Норвежские — моя мечта, Где мудро, просто, но и гордо Живет Царица Красота. Лилово-стальные заливы В подковах озерносных гор; В них зорь полярных переливы. Меж сосен белой розы взор. И синеглазые газели, Чьи игры созерцает лось, Устраивают карусели, Где с серым синее слилось… Там тишина невозмутима, И только гордый орлий клич Ласкает ухо пилигрима, Способного его постичь…

Григ

Тяжелой поступью подходят гномы. Все ближе. Здесь. Вот затихает топ В причудливых узорах дальних троп Лесов в горах, куда мечты влекомы. Студеные в фиордах водоемы. Глядят цветы глазами антилоп. Чьи слезы капают ко мне на лоб? Не знаю чьи, но как они знакомы! Прозрачно капли отбивают дробь. В них серебристо-радостная скорбь. А капли прядают и замерзают. Сверкает в ледяных сосульках звук. Сосулька сверху падает на луг. Меж пальцев пастуха певуче тает.

Владимир Соловьев

По дороге в Упсалу

Где ни взглянешь, — всюду камни Только камни да сосна… Отчего же так близка мне Эта бедная страна? Здесь с природой в вечном споре Человека дух растет И с бушующего моря Небесам свой вызов шлет. И средь смутных очертаний Этих каменных высот В блеске северных сияний К царству духов виден вход. Знать, недаром из Кашмира И с полуденных морей В этот край с начала мира Шли толпы богатырей.

На Сайме зимой

Вся ты закуталась шубой пушистой, В сне безмятежном, затихнув, лежишь. Веет не смертью здесь воздух лучистый, Эта прозрачная, белая тишь. В невозмутимом покое глубоком, Нет, не напрасно тебя я искал. Образ твой тот же пред внутренним оком, Фея — владычица сосен и скал! Ты непорочна, как снег за горами, Ты многодумна, как зимняя ночь, Вся ты в лучах, как полярное пламя, Темного хаоса светлая дочь!

Федор Тютчев

Песнь скандинавских воинов

(Из Гердера)

Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся,— Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов, Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся,— Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавые битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..

Сон на море

И море и буря качали наш челн; Я, сонный, был предан всей прихоти волн. Две беспредельности были во мне, И мной своевольно играли оне. Вкруг меня, как кимвалы, звучали скалы, Окликалися ветры и пели валы. Я в хаосе звуков лежал оглушен, Но над хаосом звуков носился мой сон. Болезненно-яркий, волшебно-немой, Он веял легко над гремящею тьмой. В лучах огневицы развил он свой мир — Земля зеленела, светился эфир, Сады-лабиринты, чертоги, столпы, И сонмы кипели безмолвной толпы. Я много узнал мне неведомых лиц, Зрел тварей волшебных, таинственных птиц, По высям творенья, как бог, я шагал, И мир подо мною недвижный сиял. Но все грезы насквозь, как волшебника вой, Мне слышался грохот пучины морской, И в тихую область видений и снов Врывалася пена ревущих валов.

Арфа скальда

О арфа скальда! Долго ты спала В тени, в пыли забытого угла; Но лишь луны, очаровавшей мглу, Лазурный свет блеснул в твоем углу, Вдруг чудный звон затрепетал в струне, Как бред души, встревоженной во сне. Какой он жизнью на тебя дохнул? Иль старину тебе он вспомянул — Как по ночам здесь сладострастных дев Давно минувший вторился напев, Иль в сих цветущих и поднесь садах Их легких ног скользил незримый шаг?