Чтение онлайн

Похоже, на это надеялись и об этом мечтали все…

За пологом шатра вновь вспыхнула словесная пря, потом Миклай узнал один из голосов. Он принадлежал его кравчему, барону Сигизмунду Хтору, с некоторых пор - ярому ненавистнику всего гардарского… Барона можно было понять, Миклай и сам с горечью вспоминал о тех временах вседозволенности при правлении брата, что была у гардар! Все, она ныне в прошлом! Все теперь будет по закону. И убивший нобиля гардар, при нем своей жизнью заплатит. Как и любой торингский нобиль!

–  Что там?
– недовольно спросил император.
– Почему наш кравчий недоволен?

–  Он требует, государь, чтобы вместе с гардаром вошел и он!
– заикаясь, покрасневший как рак, ответил капитан.
– Прикажешь впустить?

–  Отчего ж нет?
– подумав, пожал плечами Миклай.
– Пусть входит. Он - мой кравчий!

Полог наконец был откинут, хотя, по мнению императора, входить в императорских шатер можно было и поосторожнее, затем внутрь вошли двое. Нет, трое… Гардар, кравчий Сигизмунд… и маленький мальчик на руках гардара. Повисший на руках у него, уткнувшийся лицом покрытую грязью кольчугу воина…

Гардар, пошатываясь, сделал несколько шагов но на середине пути вдруг сбился с шага, а по лицу его пробежала тревожная гримаса. И почти сразу же под шатром раздался дикий вопль:

–  Попался!!!

Граф Репек Донн вывалился из общей массы свитских, страшный и смешной старик - длинный, тощий и лысый, пошел на гардара. Тот одним движением выхватил меч из ножен. Судя по насупленному лицу, графа Репека он знал. Вряд ли д о бро к нему относился…

Зазвенело сразу несколько добываемых из ножен клинков. Оскорбление, нанесенное безвестным, но без сомнения безродным гардаром вывело из равновесия еще нескольких нобилей. Обнажил свою тонкую парадную ландскнетту и сам граф Репек. Впрочем, его худая, старческая рука и пятьдесят три оставшихся позади года жизни делали очень сомнительными его шансы на успех и даже на равную борьбу…

–  Ну-ка, вложите оружие в ножны!
– рявкнул Миклай, про которого все забыли.
– Гардар, иди сюда!

Гардар, в чертах лица которого император начал узнавать какие-то знакомые черты, неспешно подошел, по прежнему держа ребенка на сгибе левой руки. Мальчик лет одиннадцати не выглядел хрупким и легким, но не похоже было, что воин устал. Варвар с огромными мускулами… и без царя в голове!

–  Здрав буди, государь Миклай!
– нейтрально поприветствовал императора гардар и тот вдруг вспомнил - сотник Мстислав, гвардеец… Тот самый, что убил сына кравчего и был волей Теодора помилован и лишь изгнан прочь из столицы.

–  И ты здравствуй… пока, сотник Мстислав. Вернее, ты больше не сотник наш!

–  Верно, государь!
– спокойно ответил Мстислав.
– Император Теодор изгнал меня из гвардии… за поединок. Он же поручил мне одно дело. Я исполнил его!

–  Вот как?
– приподнял бровь Миклай, у которого вдруг заколохнуло сердце.
– Что же это за дело такое? Я не слышал про него!

Мстислав криво улыбнулся и положил мальчика на толстый, хоть и затоптанный сапогами ковер. Под ноги императору…

–  Узнаешь братучадо?…

В шатре вдруг стало тихо. Даже Репек, которого держали чуть ли не вдесятером, даже барон Хтор затихли ошеломленно. Кому-то мальчишка, по возрасту вполне подходящий, и впрямь показался чем-то странно похож… Но лишь показался. Малыш был грязен, исхудал сильно… Конечно, трудно признать в нем того непоседу-глуздыря, который изводил весь императорский двор, демонстрируя не по годам живой и острый ум и характер истинного торвальдинга.

Миклай ощущал себя так, словно его как следует огрели булавой по голове. А шлем перед этим он одеть забыл. На миг сердце остановилось, дыхание сбилось… Он справился с потрясением лишь потому, что морально был уже готов к чему-то такому. Потому удивление быстро прошло, он опустился рядом с мальчиком, то ли бесчувственным, то ли спящим на одно колено, снял перчатку и голой рукой очистил лицо от грязи и запекшегося конского пота. Сомнений не было - исхудавший, измученный, возмужавший, перед ним лежал Отто, сын Теодора и наследник престола…

–  Лекаря!
– раньше императора сообразив, что сейчас нужно мальчику, громыхнул стоявший за его спиной коннетабль Томас.
– Лучших лекарей, магов! Быстро, побери вас Белая Дева!

Гвардейцы и даже некоторые графы сорвались с места, словно за ними и впрямь сама смерть шла.

Миклай, на миг подумав, что если Отто выживет, его, Миклая, правление войдет в историю как самое короткое, еще несколько мгновений стоял на коленях, потом сотворил Святой Крест, а когда поднимался - все видели - шептал Символ Веры.

–  Он -умер?!
– истерично вскричал кто-то из толпы нобилей.

–  Молчать!
– рявкнул Миклай, бросив на него острый взгляд.
– Освальда сюда! И всем священника в лагере молиться за здравие! Законного наследника и будущего императора! А сейчас… Объясни-ка мне, гардар, откуда у тебя оказался наш наследник, так странно пропавший!

Мстислав открыл было рот, чтобы ответить, но тут граф Репек сбросил с себя державших его людей и, вмиг оказавшись подле Миклая, дико заорал:

–  Мой император, дозволь мне сказать!

–  Я не император более!
– резковато, еще сам не свыкшись с этой не самой радостной мыслью, ответил Миклай.
– Впрочем, говори!

–  Государь, этот человек -вор и лжец! Он не один, с ним норлинг вместе идет, а еще - маг и базиликанец. Они разрушили корчму на моей земле, развалили замок, убили двенадцать моих дружинников… Обесчестили дочь, прелестную Лауру! Ей только четырнадцать исполнилось…

–  Что ты врешь!… -прорычал Мстислав.
– Когда это кто твою Лауру трогал?!

–  Значит, остальное ты признаешь?
– едко спросил Репек.
– И убийство, и разрушения? И то, что суду законному не подчинился, здание суда разорив и против людей, в зале сидящих подлую магию применив?!

–  А ты признаешь, что Императорскую Печатку узрев, подчиниться ее отказался?!
– перешел в наступление Мстислав.
– Это - тоже преступление!

–  У тебя -Императорская Печатка?
– искренне изумился, услышав это, Миклай.
– Ну, тогда все проще! Покажи ее мне, и ты - обелен за все преступления и проступки, совершенные тобой во время квеста!

Мстислав мрачно покосился назад, где у самого входа, отделенные на всякий случай недремлющей охраной, стояли Равен и Эдрик.

–  Была!
– тихо сказал он.
– Я… потерял ее. Когда вырывался из замка Донн! Ну, вернее, из того, что от него осталось!