Чтение онлайн

Свободных мест в баре хватало. Сергей подошел к самому дальнему столику, за которым сидели двое мужчин средних лет. По поблескивающей черноте век и ресниц догадался, что это два шахтера, заскочившие после смены промыть глотки от угольной пыли. Такие знакомиться не полезут и девок за стол не притащат.

– Что будем заказывать? – спросила официантка – крашеная блондинка лет двадцати-двадцати двух, симпатичная и какая-то уютная, домашняя. Внешность ее абсолютно не вязалась со сволочной работой. За деньгами погналась. Скоро станет похожа на стерву у входа.

– Выпить чего-нибудь, – ответил Сергей.

– Только шампанское.

– Бутылку.

– Еще что?

– Пока хватит.

– Одно спиртное не даем. Или конфеты бери, или шашлык, – скороговоркой произнесла официантка и посмотрела на него укоризненным взглядом пионерки.

Соседи пили сухое вино и без закуски, а официантку слушали со снисходительными улыбками. Один даже подмигнул: не соглашайся, не верь ее взгляду, с таким же взглядом она пьяных посетителей обсчитывает. Но конфликтовать было ни к чему: чужак в баре, ничего не добьешься.

– Конфеты, – сказал Сергей.

Официантка быстро принесла заказ и торопливо, словно ожидала возражений, произнесла:

– Давай сразу рассчитаемся. Двенадцать рублей.

Заказ едва тянул на червонец. Обворовывает девочка ударно, по-коммунистически, значит, в стерву превратится досрочно. Спорить смысла не имело, тем более, деньги дурные, как пришли, так пусть и уходят. Зато будет внесен в список «хороших» клиентов – богатых и не жлобов, что может когда-нибудь пригодиться.

Сергей цедил колючее вино и лениво осматривал зал. Ни одного знакомого. Наверное, живут неподалеку, знают друг друга, ходят сюда каждый день, как на работу. Девушки поглядывали на Сергея заинтересованно: морда не приелась. А компания малолетних хулиганов пошушукалась и решила, видимо, пока не трогать, посмотреть, как будет себя вести. Пусть смотрят, влезать в их дела или отбивать девок он не собирается, зацепиться им будет не за что.

Из-за одного из столиков поднялись трое парней, двое пошли к выходу, а третий, опершись о тросточку, постоял немного на месте и, прихрамывая на левую ногу, заковылял по залу, просительно заглядывая в лица. Многие знали его, кричали что-то веселое в его адрес, но никто не угощал. Хромой поговорил с одним, с другим, поплендался к стойке, где сначала повертелся перед работающим беззвучно телевизором, а потом долго что-то просил у бармена, наверное, выпивку. Бармен, рослый и мордатый, с толстыми, надменными губами, слушал его, покачивая головой, как клюющая зерно курица, отвечал коротко и презрительно кривил губы. Хромой повернулся к Сергею левым боком. На щеке и шее у него были шрамы от ожогов. Где и как такие зарабатываются – известно. А ведь раньше был симпатичный паренек. Встретившись взглядом с хромым, Сергей движением головы показал не место рядом с собой.

– Звал? – подойдя, спросил на всякий случай хромой.

– Найди стул, стакан и приземляйся, – ответил Сергей.

Он наполнил вином стаканы, пододвинул к хромому тарелочку и конфетами. Молча выпили, закусили.

– В каких войсках? – спросил Сергей, не сомневаясь в месте прохождения службы.

– Шофер. А ты?

– Десантник.

Глаза хромого повеселели.

– На мине? – спросил Сергей.

– Гранатой. Вылез из кабины, а он, падла, из гранатомета по бензобаку... – привычно начал хромой отрабатывать вино и сразу осекся, покривил шею, будто хотел потереться подбородком о левое плечо.

Сергей разлил остатки шампанского на двоих. Теперь пили медленно, но так же молча: каждый думал о своем. В десанте шоферов уважали. В десанте что – в тебя стреляют, ты стреляешь, а по водиле шмалят со всех сторон, а он может только пригнуться и рулить дальше, иначе всю колонну накроют. Живая мишень, сама себя привязавшая к баранке. Сергей один раз видел, как душманы разделываются с автоколонной. Да и на подбитые, обгоревшие машины насмотрелся, их как бурьяна было у обочины афганских дорог, особенно возле зеленок – территорий, заросших деревьями и кустарником.

Соседи-шахтеры ушли, и их места заняла парочка с длинными курчавыми волосами, уложенными в одинаковые прически – два светло-русых пуделя, кобелек и сучка. Семнадцатилетние физиономии рекламировали пресыщенность жизнью и жажду приключений, самое опасное из которых, если не считать программной случки на скамейке в детском садике, предстоит сегодня же ночью – проникновение в собственные квартиры настолько бесшумно, чтобы не разбудить предков, иначе будут с натрепанными хохолками. А может, и зря так думает о них, ведь пресыщенность – маска, такую и сам когда-то носил, чтобы скрыть стеснительность, а нутро у них почище: сострадание, хоть на миг, но проглянуло, когда увидели обожженное лицо.

– Кроме «шампуня», здесь есть что-нибудь? – спросил Сергей.

– Крепленое, по четыре рубля, – ответил хромой.

Сергей положил перед ним деньги.

– Возьми, а то мне не дают.

– Сколько?

– Сколько влезет.

Хромой поковылял к стойке и вскоре вернулся с тремя бутылками вина. Какой-то жалостливый паренек принес за ним тарелку слоеных пирожков, таких засохших, что на них даже мухи не сядут.

– Пришлось взять, – оправдывался хромой, – вина бы не дал.

– Съедим. И не такое клевали.

Опорожнив бутылку, разговорились. Хромого звали Паша. Служить он начал на полгода раньше и на год раньше закончил.

– Всю службу мечтал, как стану «дедом», отведу душу, поживу в удовольствие. Приказ вышел, когда я в госпитале лежал, – жаловался Паша.

Они вспоминали, в каких местах побывали за время службы, выяснили, что могли встретиться, но не довелось. Общих знакомых тоже не нашли.

Постепенно бар опустел. Женщина в грязной белой куртке, оставив пост у входа, подметала пол. Лицо ее подобрело, и она теперь была похожа на уставшую, хлопотливую домохозяйку, убиравшую свое жилье. Добравшись до Сергея и Паши, спросила тихо и уже женским голосом:

– Долго еще будете?

– Сейчас уйдем, теть Марусь, – ответил Паша и с гордостью сообщил: – Товарища вот боевого встретил. Десантник!

– Ну сидите, – разрешила тетя Маруся и ушла подметать в другой конец зала.

Паша жил неподалеку от бара в новой пятиэтажке, в которой ему с матерью дали от военкомата двухкомнатную квартиру. Он никак не хотел расставаться, пытался затянуть в гости, лез целоваться, часто ронял тросточку, и Сергею приходилось поднимать ее.

– Серега, – промычал он на прощание, – будет негде ночевать, приходи. И вообще приходи, когда хочешь. Ты для меня... мы ведь с тобой... – не закончив, отчаянно махнул рукой и, обтирая правым плечом стены, поковылял по лестнице на второй этаж.