Чтение онлайн

Толик опрокинул ведро и растоптал цветы.

Хозяева соседних ящиков с ужасом наблюдали за ними. Мужичок отпрянул к забору, словно хотел затесаться между кирпичами, а толстуха вышла вперед и закрыла цветы широким задом. Прохожие молча шагали мимо, смотрели под ноги или на проезжую часть и, воровато, на кавказца: чужая кровь всегда притягивает.

Сергей и Толик дошли до первой подворотни, свернули в нее. Кастет не прятал, чтобы не испачкать куртку.

Черный «москвич» поджидал у ворот детсада.

– Куда дальше? – спросил Шиша, садясь на переднее сидение.

– На автостанцию. Там двое орудуют.

Один орудовал шампурами – укладывал с сырым мясом на мангал, а с зажаренным забирал. Был он безусым и закаленным: ворот рубашки расстегнут, а поверх нее лишь белый хлопчатобумажный халат, грязный, в рыжих пятнах. Напевая заунывную национальную мелодию, кавказец понес пять шашлыков в фанерную будочку, над амбразурой которой была вывеска «Кооператив» Севан»».

– Забирай, да, – шашлычник пододвинул к покупателю картонную тарелочку с мясом, снятым с шампура и политым темно-красным соусом.

– Тебе сколько? – спросил он следующего, рослого молодого мужчину с полногубым, добродушным лицом.

– Три. В одну лоханку.

Шашлычник освобождал от мяса второй шампур, когда в будочку вошел Сергей. Кавказец сразу все понял и попятился в дальний угол. Рука с шампурами поднялась, будто собрался рубануть ими, как саблями. Нет, это он сдавался – поднял и вторую. Поэтому получил не в голову, а в грудь, в черную поросль, выглядывающую в разрезе рубашки. Кооператор крякнул натужно и осел на затоптанный деревянный пол, уронив руки на колени ладонями вверх, словно предлагал отведать шашлыки, упавшие к ногам.

– Мужики, что ж вы делаете? – возмутился полногубый покупатель. – Он же мне два шашлыка недодал!

– Получи! – с издевкой сказал Сергей, подняв с пола и положил на картонную тарелочку два шампура с мясом. – Снимай сам.

Покупатель сообщнически подмигнул:

– Вот-вот.

Толик вывернул у кооператора карманы, забрал толстый жмак денег, замацанных жирными пальцами, шваркнул об стену банку с темно-красным соусом и перевернул двухведерную кастрюлю с сырым мясом, а во дворе, походя, опрокинул мангал. Угли зашипели, завернулись в коконы белого пара.

У второй будочки с такой же вывеской амбразура была пошире. Посередине прилавка стояли весы, слева от которых возвышалась пирамида из бело-желтых, будто восковых, яблок, а справа – из серо-красных гранатов, увенчанная разломанным плодом с ядреными бордовыми зернами. И здесь торговал кавказец. Он препирался с пожилой женщиной, закутанной в рыжеватый пуховый платок.

– Будешь брать, не будешь?

– Что ж ты мне гнилые подсовываешь?! – возмущалась женщина. – За такую бешеную цену мне гнилые не нужны!

– Не нравится – в магазине покупай!

– Совести у тебя нет!

– Ишь, обнаглели! – встряла в перепалку разбитная бабенка с хозяйственной сумкой. – Мы им там отстраиваем после землетрясения, а они все сюда прилезли, тараканы черные, грабить нас!

– Иди, да! – отмахивался от нее продавец. – Проваливай отсюда!

– Я здесь живу! Сам проваливай!.. Ух, бить вас некому!

– Есть кому, – вмешался Сергей.

Схватив кооператора за плечо, подтянул к прилавку вплотную, чтоб не промазать. Кавказец цапнул гирьку, но наклонил морду, пряча ее от кастета. Выиграл не много – кастет разрубил темечко. Темные курчавые волосы расползлись в месте удара, блеснула белая кость. Густая черная кровь быстро заполнила ложбинку. Торговец выкинул вперед руки, точно хотел обнять весы, и рухнул под прилавок, так и не выронив гирьку.

– О-ей! – всхлипнула женщина в пуховом платке и прикрыла рот ладошкой.

– Нечего их жалеть! – прикрикнула не нее разбитная бабенка, сгребая гранаты в широкую пасть хозяйственной сумки. – Что заслужил, то и получил!

– Эт-точно! – согласился с ней Толик Шиша и опустил синие, татуированные, руки на бледно-желтую пирамиду. Яблоки были крупные, ухватить удалось по два. – А, черт!.. Серега, возьми, малому отвезу.

Сергей взял пару. Так, с яблоками в одной руке и с кастетом на другой, прошел через автостанцию. Людей на автостанции было валом, но никто не остановил, не крикнул, привлекая внимание наряда милиции, который отсиживался в диспетчерской, развлекая миловидную дежурную.

Когда проезжали на «москвиче» мимо фанерных будочек с вывеской «кооператив „Севан“», фруктовый прилавок был пуст, даже весы пропали, а у шашлычной мужчина с полногубым, добродушным лицом слизывал с пальцев темно-красный соус.

– Ну и народ! – процедил Сергей презрительно. – Разбойничать и то скучно: никакого риска. Всем на все наплевать, лишь бы их не трогали, не мешали самим хапнуть. Мы в Афгане так кур отстреливали. Насыпем зерна...

– Святое дело делаем, – перебил Спиря, – поэтому и не мешают.

Святые дела больших денег не приносят, но переубеждать в чем-то Спирю – сам заикаться начнешь?

– Еще кого-нибудь будем святить?

– Коноваленко сказал, что хватит троих. Если завтра не выложат деньгу, тогда остальных перебьем.

– Выложат, – произнес Толик. – Кому же зубы жмут?!

На следующий вечер черный «москвич» привез всю группу на окраину города, к заброшенной шахте. Копер и здание были полуразрушены, такая же участь ожидала и столовую, но ее взяли в аренду кооператоры, переоборудовали под склад и заготовочный цех. Над двухстворчатой, обитой железом дверью было неумело, кособокими буквами написано на стене красной краской «Кооператив „Севан“».

Коноваленко вышел из машины первым, пригладил волосы и надел фуражку-грузинку, подождал, пока из «москвича» выберутся остальные, пропустил их вперед.

Холодный ветер, казалось, сгущал темноту, дышать было трудно, стыли зубы. Не помешало бы Сергею отойти и отлить, всю дорогу терпел. Ничего, еще потерпит, а то Старшой подумает, что Сергей такой же хитрован, как он сам. Чего бояться? Вряд ли будет много возни. Председатель кооператива сообразил, с кем имеет дело, разговаривал по телефону льстиво, обещал расстаться с деньгами «без лишних жестов», как перевел его речь Спортсмен. Но Коновленко сомневался: слишком много запросили – двести пятьдесят тысяч, а кооператоры согласились, недолго торгуясь, что на армян не похоже. На всякий случай, Сергей остановился перед дверью, вогнал патрон в ствол.