Чтение онлайн

Но возражать начальству – себе дороже. Потому пришлось стоять и молчать в надежде, что гроза промчится стороной.

– Вы в Советской армии, или где? Что у вас на ногах?

– Кроссовки, товарищ подполковник.

– Что? Вы что, кросс собрались бегать?

– Никак нет. Но в кроссовках удобнее.

Чего я только не услышал в ответ! Спустя пять минут, когда полкач разъяснил и мне, и своей свите, какой я разгильдяй, оболтус и вообще, непонятно кто, из начальственных уст вырвалась причина разноса.

– Тут того и гляди высокие гости с проверкой заявятся, и что они увидят? Что вместо воинской части имеют дело с партизанским отрядом? Не только бойцы, но и офицеры ходят кто в чем, служба несется абы как, дисциплина на уровне детского сада. У вас составлены планы занятий с личным составом?

– Никак нет, товарищ подполковник.

Говорить, что планы в нашем положении бессмысленны, я не стал. Оправданиям все равно не место.

– Вот! – полкач получил дополнительное подтверждение моей непригодности к военной службе. – Скажите, товарищ старший лейтенант, вы получили денежное довольствие?

– Так точно! – чеки нам давали регулярно, но какой от них сейчас толк, когда военнторг еще не добрался до наших мест?

– И вы состоите на всех видах довольствия?

– Так точно! – заладил я словно попугай.

– И в семье у вас все нормально?

– У меня нет семьи, – напомнил я.

– Но в отпуск вы уже ездили?

– Месяц назад, товарищ подполковник.

– И у вас нет никаких претензий?

– Никак нет!

Ну, прямо истинный отец, живо интересующийся делами своего непутевого сына! Даже тон стал участливый, и в глазах откровенная забота о подчиненном.

– Так какого же …?! – рявкает полкач.

От заботливости в его голосе не остается и следа.

– Мы с вами, товарищ старший лейтенант, в другом мире. По нам местные жители будут судить о Советском Союзе и хуже – о Советской армии. И что они подумают, глядя на вас? Что советские офицеры только самогон пьянствуют? Вы же алкоголик, товарищ старший лейтенант! От вас на выстрел разит спиртным!

Положим, в обед мы распили бутылку на восьмерых для поправки здоровья, и я не был не то что пьяным, но и хотя бы чуть навеселе. Уж не знаю, как полкач сумел унюхать слабый запах, да и был ли запах вообще? Может, виновато воображение командира?

– Немедленно идите и приведите себя в порядок!

– Слушаюсь! – вскидываю я руку к панаме, а сам думаю, что нет решительно никакого повода выполнять приказание, о котором полкач скоро забудет.

– После этого вместе с помпотыла отправитесь на аэродром. Возьмите с собой бойцов. Должны прилететь ученые, поможете им выгрузить багаж.

– Товарищ подполковник, разрешите вопрос. Много бойцов с собой взять?

Полкач поворачивается к связисту.

– Думаю, человек двадцать надо, – подсказывает тот.

– Слышали? – уточняет подполковник.

Вдалеке раздается гул, и мы все невольно поворачиваем головы в ту сторону.

– Выполняйте! – отрезает полкач, и я вновь вскидываю руку к головному убору.

Наша авторота находится где-то в пути, а о других машинах полкач даже не заикается. Впрочем, в армии это в порядке вещей. Тут главное – отдать приказ, и никого не касается, где подчиненный изыщет средства для его выполнения. Взять пару бээмпешек, что ли? Кто знает, что и куда придется тащить?

Полкач уходит с большинством свиты, и рядом со мной остается только помпотыла. Соболев сморит на меня вполне благожелательно, и я спрашиваю:

– Товарищ майор, багажа будет много?

– Откуда я знаю? – и, предупреждая мой следующий вопрос, – Домики для ученых вон там.

Ему, очевидно, не по душе, что в лагере будут штатские. Хотя, как в лагере? Для их братии отведен комплекс, находящийся несколько на отшибе от наших рот и батальонов. У нас своя жизнь, у них – своя, и кажется странным, что на каком-то этапе они вдруг пересеклись.

Хотя, ученые здесь важнее, чем люди в погонах. Ясно же, что главная наша цель – понять и усвоить как можно достижений здешнего государства, а не потрясать оружием и устраивать военную базу.

Низко над горизонтом появляются точки идущих к лагерю вертолетов, и я, с разрешения Соболева, торопливо бросаюсь выполнять приказ.

– Колокольцев! Бери свой взвод и двигай на аэродром! К нам ученые прибыли, надо помочь им выгрузиться.

– А техника? – спрашивает лейтенант.

– Что-нибудь придумаем, – машу я рукой. Собственно, Колокольцева я не выбирал, он просто был первым из моих офицеров, попавшийся мне на глаза.

Взводный кивает и срывается с места. Ждать пока он соберет разбросанных по разным работам людей, я не стал. Чем хороша армия – всегда можно переложить задачу на младшего по званию. Да и Соболев стоит в стороне, явно не собираясь идти к аэродрому в одиночку. Элементарная этика заставляет составить ему компанию.

По дороге каждый из нас закидывает удочки, пытаясь узнать, что известно другому о здешнем обществе. Мир-то ладно. Некий аналог Земли в районе северной Индии. В общем, как там у поэта: «На границе с Турцией, или Пакистаном». А вот остальная, так сказать, политико-экономическая обстановка… Единственное, что знаю я, – история явно пошла здесь иным путем, и никаких аналогов России или США вроде бы не имеется. А вот что до всего прочего…

Соболев знает чуть больше моего. По своей должности он присутствовал при строительстве лагеря. Но устройство мира, государственный строй и все такое прочее так и остались для майора неведомыми. По его словам, – для прочих старших офицеров тоже. Мы же пехота, нам никто ничего не объяснял. Дали приказ, а прочее, мол, само разъяснится.

Единственное, что Соболев сумел сказать наверняка – мужчины и женщины в этой стране носят абсолютно одинаковую одежду, по его словам – просторные шорты до колен с халатами или свободными рубахами, причем, никаких отличий в цветах и фасонах не заметно. Да и в служебном положении вроде бы соблюдалось равенство. Но чем такая информация может помочь? У нас тоже давно нет дискриминации, и женщины вовсю таскают шпалы, а в гражданских конторах дам побольше, чем мужиков. Так что…