Всадники Роха
Шрифт:
– Блин, сруби две подходящие елочки! Первый раз в лесу, что ли? – возмутился Петрович. – Топор-то есть?
– Есть, – Колян неуклюже побежал к своей машине и, недолго покопавшись в ней, вернулся обратно с топором в руке, покрутил головой, что-то пробормотал про себя и прыгнул с дороги на обочину, сразу провалившись по пояс в снег.
– Вот дурной, – вздохнул Петрович, доставая из кармана куртки пачку «Честерфилда». – Наверху же есть хороший ельник, вон какие красавицы растут! Стволы прямые, на лаги в самый раз пойдут.
– Да можно и кривые, лишь бы не треснули, – улыбнулся Сергей, и, видя, что Колян приступил к вырубке, стал распиливать дерево дальше, прикинув, сколько нужно для проезда машин, чтобы не поцарапать сверкающие борта. К тому времени, когда «Штиль» стал захлебываться в распиле, лаги уже были в руках мужчин.
– Тяжело идет, – пропыхтел водитель «Чероки», – Колян, ты бы сел на дерево, а то зажимает.
Колян с готовностью залез на ствол и легонько покачал его. Пила заработала увереннее, и вскоре, взревев последний раз, замолчала. Отпиленный кусок дерева оказался на земле, и трое мужчин, кряхтя, лагами покатили его к обочине, и благополучно сбросили вниз. Выдохнув морозный воздух, Сергей закинул пилу в машину и с серьезностью в голосе сказал:
– Надо бы сбрызнуть хозяину, Анатолий Семенович, а то пути не будет. В бардачке же есть фляжка с коньяком.
– Да не вопрос, – пожал плечами представительный дяденька, депутат местного горсовета, курировавший к тому же строительство нового жилого комплекса, длинным языком влезающего в лесной массив за городом.
Он открыл дверь машины со своей стороны и выудил прямоугольную фляжку, обшитую добротной коричневой кожей, а с ней и несколько стаканчиков.
– Сергей, вы всерьез верите в эти сказки? – лыжница уже стал подпрыгивать на месте, хотя сильного мороза не ощущалось.
– Я не верю, – пожал плечами водитель, слегка улыбнувшись раскрасневшейся девушке. – Я знаю. Зашел в лес – капни на четыре стороны, остальное употреби сам. Духам это нравится. Проверено. Мы где живем, не забываете? Местное население боготворит эти места, да и нам следует помнить наставления шаманов.
Депутат тем временем разлил коньяк в пять маленьких стаканчиков и озабоченно произнес:
– В два захода пойдем. Сначала мужчины, как сильные представители данного клана, и даже даме достанется. Машуля, иди сюда!
– Коньяк? Фи! – спутница Анатолия Семеновича скривила губки. – Я же не пью его, милый!
– Надо! Сережа плохого не посоветует! – наставительно произнес мужчина и всунул в ее руку стаканчик.
«Сильные представители клана» чуть ли не синхронно и с боготворением побрызгали капли напитка на четыре стороны, а Сергей что-то пробормотал, глядя на заснеженные верхушки величественных елей, нависших над дорогой и закрывающих близлежащие сопки. И только потом опрокинул в себя коньяк. Выдохнул пар, который, клубясь, оседал тонким слоем инея на воротнике теплой меховой куртки.
– Девочки! – депутат с помощью Петровича разлил коньяк по стаканчикам и подал хихикающим девицам. Лыжница не стала ломаться, проделала те же пассы, что и мужчины ранее, и опрокинула в себя жидкость. Похлопала ресницами, но ничего не сказала, только варежкой прикрыла нос и рот.
Ревностно оглядев свой клан, Анатолий Семенович махнул рукой.
– Все, по машинам! Никитич и так заждался нас! Баня, наверняка, уже готова! Надеюсь, твой дух леса больше не будет шалить!
Эти слова предназначались Сергею, который занял место за рулем и завел двигатель. Машина снова тяжело просела под тяжестью Петровича, расположившегося в середине джипа.
«Сколько же в нем живого веса? – удивленно подумал Сергей, осторожно проезжая мимо поваленной сосны. – Даже рессоры скрипят у «япошки»!
Пожелания депутата хозяином леса были услышаны, и больше незапланированных остановок не было до самой «площадки», которая притаилась в неглубоком распадке на относительно ровной поверхности, занятой высокими и могучими столетними кедрами, тянущимися вдоль ручья и дальше вверх в горы. Здесь и стояли хозяйственные постройки, оставшиеся от бывшего лесничества. Впрочем, мало что осталось. Только старый дом три на четыре с двускатной крышей, приспособленный приглядывающим за хозяйством Никитичем для различных нужд, вроде сарая для хлама.
Остальные постройки выглядели новыми, простоявшими не больше двух лет. Среди них был хороший бревенчатый дом из лиственницы, нижние венцы которого были положены на крупные камни, чтобы избежать гнили. Крыша была покрыта модной нынче металлочерепицей. Ее темно-зеленый цвет был, видимо, специально подобран для полной маскировки. Сверху сразу не обнаружить, если задаться целью искать дом с помощью вертолета. Хотя, кому это надо? Две стены дома были глухие, а в остальных было по два оконных проема, упакованных в стеклопакеты. Сами окна были небольшие, чтобы уменьшить потери тепла, да и от хищного зверья, если те вздумают лезть через них в дом. Впрочем, это было из области фантастики. Разве что любопытный мишка нос засунет. Небольшие сени с невысоким крыльцом. Печная труба уже дымится, разнося запах березовых углей по округе.
Неподалеку от дома пристроилась банька, от которой идет тропка к ручью. Помимо нее на огороженном струганными жердями участке ничего больше не было, не считая большого крытого сарая без ворот, куда и заехали обе машины.
На шум, откуда-то из-под сарая, выскочили две лайки и бросились навстречу депутату, который в сопровождении своей Маши и Петровича направлялись к избе. Они стали молча прыгать на людей, словно выражали свою радость от их появления. Собак потрепали по загривкам, да и прошли дальше.
В жарко натопленном помещении на середине большой комнаты уже был выдвинут стол. Никитич, высокий худощавый старик с густой черной бородой, в которой проблескивали посеребренные нити, суетился вокруг него, расставляя посуду. Увидев входящих гостей, он всплеснул руками и радостно крикнул:
– Анатолий Семенович! А я тебя раньше ждал, чего задержался?
– Да непорядок у тебя на трассе, – добродушно проворчал депутат, помогая Маше раздеться, после чего сам скинул верхнюю одежду. – Аккурат перед нами лесина завалилась. Пришлось распиливать, дорогу освобождать.