Чтение онлайн

– Подожди, надо узнать, чего хочет лошадь, – сказала она.

Джехол остановился у подножия холма. Его уши дрожали, он к чему-то принюхивался. Беспокойно и нерешительно раскачивал головой то влево, то вправо. Он так обрадовался, увидев, после столь долгого перехода, кишлак, где можно будет отдохнуть, согреться, напиться и поесть. И вот, когда дошел, ничего этого не было. Ни огня. Ни звука. Ни запаха человека или животного. И ветер не доносил приятного запаха кизяка, горящего в очаге. Джехол, весь день шагавший по собственному разумению, почувствовал, что разрешить эту трудность ему не под силу. Нужно решение и указание всадника, а тот так безучастно и так тяжело давит своим весом на седло.

Громкое ржание… резкий толчок… острая боль в костях… Уроз открыл глаза… Перед ним возвышался холм, слабо освещенный вверху последним лучом, который тут же и погас.

«Наступила ночь», – подумал Уроз. Последнее, что он помнил, было яркое солнце. Стал вспоминать, что он делал все эти часы. Спал? Был в обморочном состоянии? Какая разница! Несмотря на слабость во всем теле, чувствовал он себя хорошо. Голова была ясной. Тело отдохнуло и слушалось его. Вечерний холод остужал разгоряченное жаром тело. И он сам, подобно своей коже, тоже находился на грани двух враждующих стихий, сочетание которых стало для него благом. Он сохранил ясный и четкий контакт с действительностью и в то же время обрел способность, как во сне, без тени страха и смущения принимать на веру обстоятельства и образы, которые разум никак не мог допустить.

Он быстро понял, что представляли собой мнимые дома, которые возвышались перед ним, и не испугался, даже не удивился. Вчера, да и сегодня утром тоже, он ни за что не хотел бы делать остановку в таком месте. А сейчас он просто подумал, что надгробия вполне могут служить укрытием от холодного ветра, продувающего голое плато.

Уроз коснулся здоровой ногой бока Джехола, и тот стал двигаться вдоль основания холма. В темноте казалось, что захоронения расположены вплотную друг к другу. Но при ближайшем рассмотрении, оказалось, что они стоят порознь, что у них разная форма, разный размер каменных глыб, да и расположение, зависевшее то ли от воли случая, то ли от прихоти строителей, тоже разное. На некоторых памятниках поверхность камней была почти гладкой. На других шероховатости образовывали загадочные знаки. Тут виднелись навесы. Там – ниши. Уроз двигался очень медленно. Он искал более доступный подход, чтобы проникнуть внутрь кладбища.

И тут из каменных захоронений послышался голос. Слабый, тонкий, измученный и в то же время очень отчетливый. По тембру, чистоте и слабости он напоминал звук надтреснутого хрусталя. В тишине слова долетали по отдельности, как бы фильтруясь сквозь слои времен.

– Это не ты ли приближаешься, о Уроз, сын Турсуна?

От неожиданности Джехол вздрогнул. Позади, в нескольких шагах, одновременно раздались два крика, вопль и стон одновременно.

«Мокки… Зирех… – подумал Уроз. – Они тоже услышали голос из могилы, зовущий меня».

В любой другой момент он подстегнул бы Джехола плеткой и поскакал бы прочь – во тьму, в холод, в пустоту… Но в эту ночь ничто не могло его испугать, ведь все казалось ему естественным. Он крикнул:

– Кто б ни был ты, ты не ошибся. Турсун – действительно мой отец, а я – Уроз.

– Тогда двигайся прямо, – отозвался хрустальный голос. – Ты легко меня увидишь.

Уроз придержал Джехола. Не от того, что сомневался, ехать или не ехать. Просто ему показалось, что голос этот он когда-то уже слышал. Где, когда? Не в силах вспомнить, он направил коня вперед.

Никогда еще Джехол не ступал так осторожно, так медленно. Проезжая вдоль строя могил, Уроз вглядывался в каждый промежуток между нагромождениями камней и порой прощупывал их рукояткой плети. Вдруг рука привидения ухватится за нее. Он ехал чуть ли не на ощупь. Ночная темнота полностью покрыла землю. Вдруг, несмотря на натянутый повод, Джехол пошел быстрее. И Уроз увидел, почему. Перед ними на уровне почвы, но чуть выше, на некотором расстоянии, темноту прорезала золотистая ломаная линия, похожая на застывшую молнию. «Отблеск пламени, окаймляющего привидения взамен тени», – подумал Уроз. И отпустил повод.

Джехол побежал почти рысью. «Наивный, он думает, что это настоящий очаг», – подумал Уроз. Светящаяся линия не шевелилась. «Покойник надо мной потешается», – решил Уроз. И вдруг он оказался перед костром. Перед настоящим костром. Небольшим, из сухого хвороста. Он горел в углублении перед грубым надгробием. За костром сидел человек. Не скелет. Не привидение. Живой человек. На нем была длинная накидка. А у ног лежала сума. При свете костра нельзя было определить его возраст. Он сказал:

– Пусть великий покой этого места снизойдет на тебя, о Уроз.

И Уроз поклонился, насколько позволяла ему его поза в седле, и ответил.

– Мир и хвала тебе, Пращур. Мне удивительно повезло, что я встретил тебя здесь.

– А я ждал тебя, – посмотрел на него Гуарди Гуэдж.

Камни, покрывавшие надгробие, сильно нависали над теми, что поддерживали их. Получался навес. Да еще с каждой стороны, с боков, были сложены камни, образующие стенки. Так что получалось подобие пещеры, открытой только со стороны плато.

Костер, разведенный Гуарди Гуэджем, был как бы пламенеющим окошком в этом подобии склепа. Мокки и Зирех увидели на светлом фоне силуэты Уроза и коня, словно нарисованные тушью. Зирех прошептала:

– Это не он, это его тень.

– Нет, – ответил Мокки. – Нет!

Он уже однажды попался в ловушку. Одного раза довольно. Сложив ладонь рупором, он крикнул: —Уроз, о Уроз, я здесь.

– Так чего же ты ждешь и не снимаешь меня с седла? – отвечала тень.

Зирех вцепилась в плечо Мокки.

– Не ходи, – умоляла она. – Не слушай привидения.

– Разве ветер доносил бы от привидения запах гноя? – возразил саис.

Как раз в этот момент порыв ветра отклонил в сторону завесу пламени от костра. За ним стал виден редкой худобы человек, прислонившийся к стене надгробия.

– Видишь, видишь, – прошептала Зирех. – Дух покойника вышел из могилы, чтобы и нас туда затянуть.

Тут Мокки заколебался. Он решительно не понимал, кто это может быть.

– Уроз, о Уроз, – крикнул он неуверенным голосом, – тот, кто сидит за костром, он просто путник как все?