Чтение онлайн

Она откинула голову назад и рассмеялась с искренним чувством облегчения.

— Вы правы. Извините. Расскажите о себе и о Монике. Вы друзья, любовники или…

Он бросил салфетку на стол.

— Не совсем. Может, прогуляемся? У реки есть один живописный уголок. — Он указал в сторону аллеи раскидистых летних деревьев в глубине сада. — Там потрясающий старый летний домик.

Сара колебалась так долго, что он рассмеялся.

— Не паникуйте, — произнес он, поднимая руки в знак капитуляции. — Вы замужем, у вас есть муж и трое детей. Я не забыл. Честно, и не забуду. Обещаю.

Сара взялась за его протянутую руку.

— Только бы вы не забыли, — мягко проговорила она.

Только бы я не забыла, подумала она, неуверенно поднимаясь на ноги и чувствуя, как его длинные пальцы смыкаются на ее ладони.

Тем временем дома, на кухне, Крис Коулбрук налил себе очень большую порцию скотча, уже вторую, и тут опять зазвонил телефон.

— Папа?

— Да, Мэтью? Мама тебе звонила?

— Нет, поэтому я и звоню. Мама Ханны сказала, что, если я захочу, могу переночевать у них. Я подумал, что надо позвонить тебе и спросить разрешения.

— Ладно, значит, мама так и не позвонила? — У него слегка заплетался язык, и слова доносились как будто издалека.

— Нет. Пап, ты в порядке?

— О да. Все нормально, сынок. Все нормально. — Крис изучал ямочку в форме бычьего глаза на дне стакана. Он пытался утопить маленькие, все растущие червоточины сомнения. В окопах виски применяли в качестве обезболивающего, не так ли? В полевых госпиталях это проверенное историей средство. Он отчаянно рыгнул.

— Ты уверен, что все в порядке? У тебя голос какой-то странный. Я могу приехать домой с мамой, или, если хочешь, мама Ханны меня привезет.

— Нет-нет, сынок, все нормально, оставайся, — с вымученной веселостью произнес он. — Попроси маму, чтобы она позвонила домой, если ты, конечно, еще когда-нибудь ее увидишь, о’кей?

— Что? — Мэтью занервничал.

— Я хотел сказать, когда она приедет. Пусть позвонит, когда приедет, чтобы я знал, когда вас ждать. Ты можешь остаться у Ханны, повеселиться, почему нет?

Крис начал икать и попрощался, не дав Мэтью вставить ни слова. Он уставился на телефон. Чертовка. Уже почти… он с трудом сфокусировался на кухонных часах: уже почти полдевятого. Сара хоть понимает, какую игру затеяла?

Тропинка, вьющаяся между деревьев к реке, была прохладной, наполненной ароматами, и освещалась вереницей крошечных серебряных фонариков в прозрачном вечернем свете. На берегу попадались маленькие бухты, покрытые толстым мхом, зарослями диких ирисов и камышами.

У Сары было такое ощущение, будто она попала на съемочную площадку удивительного романтического фильма студии «Мерчант Айвори». Она шла босиком, босоножки на острой шпильке болтались в руках. Мак нес корзинку для пикника, из которой торчала бутылка охлажденного шампанского. Черная вода, как жидкий шелк, завивалась гипнотическим водоворотом вокруг ствола поваленного дерева, под ногами проминался мох и кора: после пары бокалов белого вина земля казалась столь же мягкой, как и пушистый ковер.

Возьми себя в руки, прошептала она про себя. Мак наклонился, поднял камешек и «испек блинчики» на поблескивающей воде.

— Мак, — вежливо обратилась она к широкой спине Мака. — Ты обещал рассказать мне о вас с Моникой.

Он обернулся наполовину: красивый профиль вырисовывался на фоне чернильной воды.

— Разве?

Она кивнула.

— Я достался ей вместе с домом, — сказал он, поднявшись и подхватив ее под руку.

— Не понимаю.

— При последнем владельце я снимал коттедж садовника. Когда Моника переехала, она разрешила мне остаться. Прежний хозяин разрешал мне пользоваться садом, и Моника тоже.

— Еще она дает тебе разные поручения, вроде покупки лобстеров?

— Все, что угодно, лишь бы совладать с арендной платой. Здесь красиво, правда?

Впереди, среди старых конских каштанов, приютился восьмиугольный летний домик: пестрые блики вечернего солнца играли на ухоженной лужайке, к реке вела узкая тропинка. Стеклянные двери были распахнуты, у входа, вокруг кофейного столика, на котором стояла керосиновая лампа, расположились деревянные шезлонги. Картина, словно с разворота журнала «Дом и сад».

Сара не припоминала, когда ее муж, Крис, в последний раз назвал хоть что-то «красивым».

Мак улыбнулся и, обернувшись, встал к ней лицом. Его глаза потемнели, предвещая бурю, и в какой-то момент Сара почувствовала знакомое и дразнящее покалывание внизу живота: сексуальное желание. Ощущение, которое долго простаивало без дела, но в нужный момент все же пробудилось к жизни. Сара отвернулась, опасаясь, что Мак угадает ее смятение.

Он все еще говорил, хотя ей пришлось сосредоточиться и собрать слова воедино, чтобы они обрели какой-то смысл.

— Шезлонги, фонарики: похоже, Моника превзошла самое себя. Все продумала. Пойдем.

Он взял ее за руку, и Сара ускорила шаг, чтобы поспеть за ним. Ветерок принес звуки музыки из большого дома, видневшегося среди деревьев. На краю лужайки Сара на секунду задержалась, чтобы сохранить картину в памяти.

Если мне предстоит умереть молодой, подумала она, оглядывая деревья и восхитительный умиротворенный пейзаж, пусть я умру посреди такой красоты. Я могла бы умереть прямо сейчас.

Мак оглянулся и нежно улыбнулся.

— Ну как? — спросил он.

— Потрясающе.

— Бедная заблудшая душа, — послышался знакомый голос из тени летнего домика.

— Моника? — пораженно воскликнула Сара.

— Кто же еще, — ответила подруга, продефилировав сквозь стеклянные двери с косячком в одной руке и бокалом чего-то алкогольного в другой. — Вечеринка ужасно скучная. Идите сюда, расскажите, чем вы занимались с тех пор, как мы в последний раз виделись. Травка убийственная, жалко курить в одиночку. — Она передала самокрутку Саре и взглянула на Мака.