Все друзья делают это
Шрифт:
О-хох…
Какой летний дождь? Эти последствия можно сравнить только с ливнем, когда как бы ты ни старалась идти осторожно и под зонтом, а все равно придешь мокрой и в грязных джинсах!
Никогда на моем лице не было столько пудры, и все же следы поцелуя оставались видны.
– Хрю, – удрученно выдала я, глядя на красный пятачок, лишь чуть-чуть побледневший, да и то благодаря моим усилиям и дорогой пудре. – Хрю-хрю.
– О, – открыв дверь, в комнату заглянул Никита, – какая жесткая самокритика! Я что, получается, зря тебе шоколадку несу?
Знакомый шорох бумаги и фольги мгновенно улучшил настроение, но оборачиваться я не торопилась. Снова обмакнула кисть в пудру, внимательно присмотрелась к своему отражению, а через пару мгновений и к отражению Никиты, стоявшего позади меня с довольным видом.
– Вот! – обвинительно ткнула кисточкой в зеркало и высказала претензию. – Бриться надо чаще. Особенно, если целуешься. Щетина колет!
– Да? – глаза Никиты округлились, он дотронулся рукой до моего подбородка и тут же одернул руку. – Ай! Правда колет! А я в первый раз не заметил!
Он вновь потянулся к моему лицу, но я увернулась.
– Пусть первый раз будет последним!
– А за шоколадку?
Никита покрутил в руках мое любимое лакомство – заметив обертку, я тут же растаяла и простила ему несовершенство своего отражения. Пухлые силиконовые губы хоть и вышли из моды, но гонениям не подвергались, а пятачок… Мало ли какую гадость сейчас добавляют в дневной крем?
– Хорошая шоколадка, – не спешил отдавать сладость Никита. – Твоя любимая. Итак?
– Что «итак»?
– Анька, не притворяйся! – Никита сурово сдвинул черные брови и потребовал: – Договариваемся, через подкуп, что первый раз не будет последним!
– С ума сошел? – рассмеялась я.
Никита хотел что-то ответить, но я почувствовала волну жара, обдавшую лицо, и поспешила к распахнутому окну. А там, вместо того чтобы глотнуть воздуха, медленно выдохнула, заметив Филиппа, вышедшего через задние ворота и удаляющегося в сторону леса под руку с мамой.
Опять…
Моя реакция на него…
Вот он что-то сказал, и женщина весело рассмеялась, а он улыбнулся. А вот что-то сказала Инга Викторовна, и рассмеялся Филипп. Я не замечала, что улыбаюсь, наблюдая за ним, пока не обернулась, услышав звук закрывающейся двери.
Только тогда я увидела в зеркале глупо-счастливое выражение своего лица, пустую комнату и шоколад, оставленный Никитой на подоконнике.
Глава № 7
Я и до этого считала, что из моей комнаты открывается превосходный вид, а теперь, глядя как в зелени леса растворяются два силуэта, окончательно убедилась в этом. Как же Филипп сильно похож на маму! И внешне, и в любви к светлым тонам, и даже их смех казался одинаково заразительным.
Тропинка давно увела обоих в глубь леса, а я все еще будто слышала, как весело смеется мужчина под окнами дома.
Может, магия. Светлая, удивительная. Помнится, бабуля говорила, что эти места волшебные, заговоренные. А может, все куда прозаичней – впервые я видела, чтобы Филипп смеялся.
Обычно он был спокойным, рассудительным, отстраненным, чуточку даже высокомерным. И обычно он был от меня далеко. Даже если я могла протянуть руку и коснуться его.
Мы вообще прикасались друг к другу лишь раз. Да и то он, наверняка, и не помнит этого, внимания не обратил.
Еще бы! Кто он и кто я?
Он – студент последнего курса, гордость не только факультета, но всего универа, никто не сомневался, что его ожидает блестящая карьера в политике, он уже делал уверенные шаги в этом направлении. А я – первокурсница, привлекшая внимание декана свежеокрашенными, единственный раз в жизни завитыми рыжими кудряшками и отправленная им на сцену за каким-то таинственным ключом знаний.
– Просто выйдешь и заберешь его, – декан воспользовался своим авторитетом, моей растерянностью и отсутствием Никиты. – Поняла? Ничего страшного или необычного. Просто выйдешь и заберешь.
Заведя меня в актовый зал, где происходило праздничное посвящение первокурсников в ряды студентов, он заговаривал мне зубы, рассказывая, что такая традиция и что это почетно. Мол, каждый год ключ знаний передается самому яркому представителю первого курса, и тут даже сомнений нет, что самая яркая я!
Отказаться я не могу, да и зачем? Это же честь, которая возвысит меня в глазах преподавателей, а с ними мне общаться еще целых пять лет! К тому же уговаривал меня сам декан факультета! И тоже давал обещание, что вовек не забудет, потому что та девушка, которую они выбрали до меня, была не менее яркой, но почему-то вообще не пришла! Это же надо, так безответственно. Это просто недопустимо, не прийти в университет в первый день обучения!
Забивая голову пустой информацией, декан подвел меня к сцене, а когда я замешкалась, подтолкнул к маленькой лесенке. Сделав первый шаг, я, не привыкшая к публичным выступлениям, запаниковала и перестала видеть хоть что-либо – перед глазами была только белесая пелена. Ноги онемели, я не могла сообразить, как можно передвигаться, что надо для этого делать. Меня начало шатать из стороны в сторону, и я уже приготовилась к тому, что обязательно упаду. Вот так, неловко, у подножья сцены и на глазах у всех, под громкий радостный голос ведущего церемонии посвящения.
Но распахнулась дверь, впуская забежавшего человека, и я, кажется, даже дыхание его услышала. А когда увидела улыбку, окончательно успокоилась. Никита. Пришел, как и обещал. Успел.
Мгновенно успокоившись, я взлетела по лесенке и улыбнулась ведущему, громко заголосившему, что сейчас произойдет незабываемое событие, очень важное для всего универа. Никита засвистел и зааплодировал, чем тут же спровоцировал конфликт с теми, кто считал, что воспитанные ребята так себя не ведут. Отвлекшись на него, я не могла понять, почему и зачем с другой стороны сцены ко мне кто-то уверенно направляется. Парень. Какой-то парень.