Все друзья делают это
Шрифт:
Но ведь не в доме Никиты!
А если бы он увидел?!
Я напряглась, подумав, что все это время он лежит позади меня и наблюдает за тем, как я…
А-а, катастрофа!
Но падать – так падать!
Я резко обернулась, готовясь к неизбежному, и…
Глава № 11
И медленно выдохнула, когда поняла, что в кровати совершенно одна.
Раскинув руки, я блаженно улыбнулась и стала погружаться в спокойный, размеренный сон. А тихо льющаяся в душе вода активно способствовала этому процессу.
Утром, понаблюдав во время завтрака за Никитой и убедившись, что он ведет себя, как обычно, я окончательно уверилась, что это был просто сон, и выбросила случившееся из головы. Мало ли какими бывают фантазии. Главное, что об этой никто, кроме меня, не узнает.
Нет, был момент, когда мне показалось, что Никита тоже за мной наблюдает, но когда я напряглась и приготовилась к невыносимому для себя разговору, он усмехнулся и поинтересовался: не пересолена ли яичница и хорошо ли я отдохнула.
– Ты – лучший кулинар из всех мне знакомых мужчин, – заверила я друга. – А твоя кровать самая удобная из всех, в которых мне удавалось поспать!
– Интересно, что было бы, если бы я слепо верил каждому твоему слову? – усмехнулся он и, подхватив свою тарелку, отправил ее содержимое в мусорное ведро. – Яичница на вкус напоминает рапу, а в моей кровати ты никогда не спала.
– Точно, – поддакнула я, и, раз уж он сам признал, очистила и свою тарелку.
– Вот-вот, – проворчал лучший друг.
Вряд ли он бухтел из-за того, что я ни разу не ошибалась комнатами, поэтому я поспешила заверить его, что это только сегодня завтрак не удался, а так он действительно готовит отменно. Он снисходительно поставил передо мной вместо яичницы чай без сахара, и секундное непонятное напряжение спало.
Ну вот, так гораздо уютней, и даже уходить не хотелось. Но я старалась не быть навязчивой, несмотря на то, что в квартире Никиты мне выделялась отдельная спальня и кровать, в которой никто из других девушек никогда не отмечался. У нас как-то сразу так повелось, будь иначе, я бы, наверное, не смогла оставаться с ночевкой. Даже с условием смены белья. Мне и без того после некоторых его подружек приходилось по часу проветривать всю квартиру: такое ощущение, что им продавали духи под видом святой воды с подробной инструкцией, что надо окропить у завидного холостяка. Других вариантов я просто не видела.
Тут же мелькнула мысль, что в квартире Филиппа, пожалуй, имеется такая же проблема, но я не стала на ней зацикливаться. Я вообще не хотела думать о нем.
Не хотела, а думалось…
Мимолетно. Казалось, уже забыла, уже отвлеклась, уже приняла решение, что больше не буду искать с ним встреч, как вдруг и мелькнет его лицо в памяти. Я загружала себя учебой – на первом курсе это особенно важно. Отвлекалась на частые встречи с Никитой – то туда вместе выйдем, то там посидим. Пока он снова был вне отношений, мы вообще практически не расставались. И все было замечательно и легко – как прежде.
А спустя пару месяцев я снова пересеклась с Филиппом.
Было довольно холодно, я впервые проспала и теперь отчаянно спешила на пару. Проскочила мимо курящей и хохочущей толпы старшекурсников, взбежала по ступенькам и… тут почувствовала весьма ощутимый толчок, от которого покачнулась, и…
Только и успела, что заметить рыжие локоны девушки, скрывшейся в главном корпусе, а потом начала стремительно падать, под ожидание замолчавших студентов, под чье-то нервное хихиканье и шепоток.
Единственное, что у меня получилось – сгруппироваться во время падения так, чтобы приземлиться на колени, а не распластаться в нелепой позе во всю длину лестницы. Сзади, по явно заготовленному сценарию, тут же послышались преувеличенно громкий смех, ядовитые реплики, аплодисменты и свист, кто-то немедля прошелся по моим умственным способностям, кто-то заржал, как лошадь.
Я чувствовала, как горит от обиды мое лицо, но не собиралась показывать вида, что меня это задело. Начав подниматься, с удивлением увидела протянутую мужскую ладонь и, ожидая очередного подвоха, все же приняла помощь. А потом посмотрела вверх и…
Ну, наверное, лошадиное ржание должно было подготовить меня к тому, что где-то поблизости от «конюшен» будет и Филипп.
– Как ты? – участливо поинтересовался он.
– Опаздываю, – отчиталась прохладно, не поверив ни тону, ни тому, что отразилось в его глазах, повернулась к зрителям и небрежно махнула рукой. – Поздравляю с успехом. Представление окончено. Можете расходиться.
Отрывисто поблагодарив брата Никиты за помощь, я прошла мимо него, но не успела скрыться в здании, так как услышала какой-то невнятный лепет. Причем удивительно – лепетал не один человек, а несколько, и среди них слышались и мужские голоса, и женские. Поддавшись любопытству, я обернулась и поняла, что жалкий лепет несут те, кто смеялись, те, кто свистели, те, кто радовались падению, те, кто были заодно с рыжей девушкой – в этом я даже не сомневалась.
Еще секунду назад они ощущали себя хозяевами жизни, а теперь бормотали бессвязно, обеспокоенно посматривая на парня в белом, который медленно, ступень за ступенью, спускался вниз.
– Филипп, мы не знали! – испуганно вскрикнула девушка, хохотавшая громче всех, а глистообразный молодой человек возле нее поднял руки вверх, словно сдаваясь, и торопливо стал что-то объяснять и оправдываться.
Взметнулся ветер, заглушая их голоса, и я больше не слышала, что они говорили брату Никиты. Он же… Мне казалось, что он вообще молчал. А еще мне казалось, что все это нереально и как-то… чарующе.
Дабы не мешать тем, кто желает войти в здание универа, я прижалась к двери и безотрывно смотрела на то, как ветер играет со светлыми волосами Филиппа, как прикасается к ним, как пробирается под его светлую куртку, чтобы охладить разгоряченную кожу.
Что и сказать, это было впечатляюще и эффектно – один против всех. Один из всех за меня. А в данный момент даже не один, а единственный.
Сердце снова ускорилось, щеки вообще решили, что лучший цвет лица – это спелый томат, мол, насыщенно и видно издалека. Но память вовремя подкинула картинку расцарапанной мужской груди, и наваждение спало.