Чтение онлайн

— Не торопись с выводами, Алискер, — прервала его Вершинина, — давай сначала факты.

— Почему-то она поменяла жилье, и через несколько дней ее убили.

— Как это произошло?

— Ударили ножом в живот.

— Оружие нашли?

— Не знаю, сегодня у многих нерабочий день. Мне удалось поговорить только с фотографом «Олл старз»…

— И все? — в голосе Вершининой появилось недовольство.

— Нет. Еще я нашел дом, где снимает квартиру Ольга Рыбакова. Она приехала в Тарасов вместе с Марией, и они там сначала жили вдвоем.

— И что же? — Вершинина достала из пачки «Кэмела» сигарету и закурила.

— Соседка Рыбаковой сказала, что та уже два дня не появляется дома и что кроме нас ей интересовались бритоголовые ребята.

— Так, так, — Вершинина на минуту задумалась, выпуская дым через тонкие ноздри, — отлично, очень хорошо.

— Не понял, — черные брови Мамедова вопросительно округлились.

— Ну как же, Алискер… — она покрутила сигарету в пепельнице, — а тебя еще Визирем прозвали! За что спрашивается?

Мамедов некоторое время растерянно смотрел на начальницу, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ну вот, — улыбнулась Вершинина, — я была уверена, что ты знаешь, о чем я говорю.

— Вы хотите сказать, что если кто-то разыскивает подружку Марии Беспаловой, значит, негативов у них нет?

— Конечно, Алискер. Теперь выиграет тот, кто быстрее найдет Ольгу Рыбакову. Мне кажется, ниточка тянется к ней. И еще. Если мы предполагаем, а нам приходится это делать, что негативы были у Марии, то как ты думаешь, стали бы убивать Беспалову, не найдя у нее негативов?

— Думаю нет, но что нам это дает?

— А то, что ее убил не тот, у кого эти негативы украла Беспалова, а кто-то еще, кто украл их у Беспаловой.

— Получается, что действует не одна команда, а как минимум две?

Вершинина кивнула головой.

— Не считая нас. И негативы сейчас находятся у убийцы Беспаловой. Если мы найдем убийцу, найдем и негативы.

— А какую роль в этой игре вы отводите Рыбаковой?

— Одно из двух: либо она знает о местонахождении негативов и скрывается ото всех, либо негативы у нее, и она тоже должна скрываться.

— А может быть, Рыбакова просто оказалась втянутой в это дело, как подружка Беспаловой, и эти бритоголовые ее запугали до такой степени, что ей приходится скрываться?

— Эта версия тоже имеет право на существование, но здесь есть одно «но». Когда, ты говоришь, убили Беспалову?

— Тридцатого.

— Тридцатого… — повторила Валандра, — а Рыбакова пропала только два дня назад… Больше недели она спокойно жила себе на прежнем месте, и никто ей не интересовался…

Вершинина смотрела прямо перед собой, напряженно о чем-то размышляя. Так прошла одна минута, две, три. Наконец она посмотрела на Мамедова.

— У Беспаловой пропало что-нибудь из вещей?

— Золото осталось на ней, а сумку нашли в нескольких кварталах от места убийства. Что у нее было в сумке, я не знаю.

— Ладно, — Вершинина махнула рукой, — содержимое сумочки не так уж и важно для нас. Что ты еще узнал о Беспаловой?

Мамедов пересказал ей свой разговор с Женькой.

— Значит, он говорит, что у нее стали появляться большие деньги? Надо узнать их источник. Теперь по Рыбаковой. Ты обратил внимание, что у нее за замок на входной двери?

Вечером в конторе остались только Антонов-старший с Маркеловым и Алискер. Шурику с Вадимом предстояло нести ночную вахту у пульта. Алискер готовился к ночному вояжу.

— Слушай, Алискер, — Вадим крутанулся в кресле и затормозил носками ботинок, — я имею в виду не какой-то конкретный случай, а вообще.

— Чего? — переспросил Мамедов.

— Ну вот, ты знаешь, нам иногда приходится проникать в чужие квартиры, ну там «жучка» установить, камеру приспособить или там обыск…

— Ну и что?

— Это ведь незаконно?

— Вообще-то, незаконно. Ну и что?

— Как ты к этому относишься? Ты думаешь, если тебя или кого-то из нас застукают, Валандра что-нибудь сделает, чтобы помочь нам?

— Я думаю, что не надо попадаться, — уклонился от прямого ответа Алискер.

— Нет, ты скажи, стоит нам так рисковать из-за не слишком-то больших денег?

— Мы же не воруем… И потом, что тебе зарплаты не хватает?

— Человеку всегда не хватает, но я не об этом. Я о морально-этической, так сказать, стороне…

— Ну что ты ко мне пристал со своей моралью! Мне еще работать сегодня. Но раз уж ты спросил, могу сказать тебе свою точку зрения. По букве закона — это, конечно, нарушение, а по духу — ничего особенного я в этом не вижу. В конце концов, мы раскрываем преступления и преступления серьезные. Устраивает тебя это?

— Честно?

— Честно.

— Вообще-то, не очень.

— Ну, это твое дело, — Алискер посмотрел на часы, — скоро одиннадцать, мне пора.

Он подошел к телефону и набрал номер Ганке.

— Валентиныч, я выезжаю, буду у тебя минут через десять, ты готов?

— А что мне готовиться, взял чемоданчик и все, — бодро ответил Валентиныч.

— Тогда выходи, от тебя заедем за Колей.

— Ты ему позвони, он, кажется, хотел на своей машине ехать.