Чтение онлайн

Когда Саванна решила покинуть Кампо-де-Верде, а Элизабет и Боуден всячески отговаривали ее от этого шага, Сэм изъявил желание уехать вместе с ней, и им ничего не оставалось, как смириться с ее решением. Вряд ли без Сэма Саванне удалось бы вдохнуть жизнь в таверну О'Раук, и она была признательна старику за поддержку и помощь в самые трудные минуты ее жизни в Крауз-Нест, где на каждом шагу приходилось преодолевать препятствия. Сколько раз он ей ласково говорил:

— Полно, госпожа! Похоже, вам здесь не справиться. Не женское это дело работать на земле, когда есть я. Разве не обещал я вашей матушке присматривать за вами, как делал это прежде?

Саванне немало пришлось пережить, но сама мысль о том, что она могла бы явиться причиной страданий или смерти Сэма, была невыносима.

— Мне потребуется несколько дней, чтобы все приготовить, — сказала она, виновато глядя на Боудена. — У Сэма есть друг, который смог бы присмотреть за таверной и всем остальным, пока я не решу, что делать с Крауз-Нест, но он сейчас далеко, и понадобится время на его поиски.

Наконец-то Боуден мог с облегчением вздохнуть, впервые после отъезда из Нового Орлеана.

— Я буду ждать сколько угодно, только бы увезти отсюда тебя и Сэма.

Решение Саванны оставить таверну О'Раук созрело еще задолго до нынешних событий. Нечто подобное могло случиться в любой момент, и Саванна чувствовала себя бессильной перед нависшей опасностью. Покидая Кампо-де-Верде, чтобы поселиться в Крауз-Нест, Саванна понимала, какая жизнь ее ждет, и была готова ко всевозможным опасностям и трудностям. Что же до комфорта, которого так хотела для нее мать, то Саванна им совершенно не интересовалась. Она с детства привыкла к бедности, потому что видела, как отчаянно боролась мать, пытаясь выбраться из нужды. По крайней мере у нее самой нет двоих детей. К тому же Саванна не сомневалась в том, что не родился еще на свет мужчина, способный околдовать ее, как это сделал Давалос с ее матерью.

Охваченная отчаянной решимостью, в надежде на удачу Саванна вернулась в свой родной Крауз-Нест, но оказалось, что и Крауз-Нест, и остров Стэк вместе с маленькой таверной, которую Элизабет после смерти Давалоса продала за бесценок, исчезли в водах Миссисипи во время землетрясения, случившегося в том же году. Но Саванна не впала в отчаяние и переправилась на другой берег реки в поисках счастья. И там, в старом, заброшенном селении, нашла другую таверну и благодаря своей силе воли и мужеству с помощью Сэма привела ее в порядок и очень гордилась тем, чего ей удалось достичь ценой невероятных усилий, хотя мечтала совсем о другом.

Жить в этом глухом, безлюдном месте было нелегко, да еще женщине, одной, без мужчины, и к тому же очень красивой…

Саванна гляделась в свое крошечное тусклое зеркальце и печально вздыхала, не находя ничего особенного в своих прекрасных аквамариновых глазах, в тонких, аристократических чертах лица, в полных, красиво очерченных губах, так же как и в пышных золотистых волосах, великолепно оттенявших молочную белизну ее кожи, темных бровях и длинных пушистых ресницах. Почему Бог не дал ей темных волос и голубых глаз, как у Боудена? Ничего примечательного не находила Саванна и в своем теле, привлекавшему, таких мужчин, как Майкейя Ятс, что в конце концов мешало ей жить. Тело как тело. У всех женщин такое. Ничего из ряда вон выходящего.

Саванна положила зеркало и медленно пошла к кровати. Если бы Ятс и его дружки оставили ее в покое, они с Сэмом были бы здесь по-настоящему счастливы. И всему виной ее тело. Оно вызывает похоть и делает ее вожделенной добычей для мужчин. Сама мысль об этом приводила Саванну в бешенство.

Девушка легла в постель и предалась размышлениям. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь дала повод мужчине вести себя с ней фривольно. С болью вспоминая судьбу матери, она поклялась себе не повторить ее ошибки.

К мужчинам Саванна относилась равнодушно. Ко всем без исключения. Возможно, потому, что все они ассоциировались у нее с Давалосом, из-за которого мать так страдала и пролила столько слез.

Она улыбнулась, подумав, что в этой глуши даже Майкейя мог считать себя достойным мужчиной, потому что лучших просто не было. Впрочем, по мнению Саванны, мужчины в Новом Орлеане вряд ли сильно отличались от Майкейи, разве что были почище, побогаче и лучше воспитаны. Но и они могли принести только горе и слезы! Так уж лучше умереть старой девой, чем позволить хотя бы одному из них пробить стену, воздвигнутую ею вокруг своего сердца, с чем никак не хотела мириться ее мать.

Элизабет полагала, что счастье женщины только в замужестве, в чем убедилась на собственном горьком опыте. Разумеется, это не значило, что Саванна должна была броситься на шею первому встречному, однако завещание Давалоса предоставляло им возможность, как часто говорила мать, общаться с людьми более высокого происхождения, уважаемыми и честными.

— Я знаю, — внушала ей мать, — наше положение не позволяет тебе выбрать достойного тебя жениха, но лавочники и зажиточные крестьяне, люди вполне порядочные, почли бы за честь взять в жены такую девушку, как ты.

После одного из таких разговоров Саванна и покинула дом.

Она ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. До чего же ей не хотелось возвращаться в Кампо-де-Верде! И вовсе не потому, что она не любила мать. Но стоило подумать о респектабельном лавочнике, которого ей прочила в женихи Элизабет, как Саванне становилось тошно, так же как при мысли о скучных, однообразных занятиях, по мнению матери, обязательных для женщины. Как ни странно. Саванне больше была по душе отчаянная борьба за существование таверны, чем навязываемая ей Элизабет домашняя рутина. И только страх перед негодяями вроде Майкейи, которому девушка не в силах была противостоять, гнал ее обратно в Кампо-де-Верде, хотя при воспоминании о жизни там Саванна не испытывала ничего, кроме уныния.

Саванне казалась удивительной тяга матери к респектабельности. Ведь большую часть жизни она провела в глухом, отторженном ото всего мира месте. Стоило Саванне подумать о скуке, которая ждала ее в Кампо-де-Верде, и она уже готова была сказать Боудену, что никуда не уедет отсюда. Но тут перед ее мысленным взором появилось искаженное болью лицо Сэма, и благоразумие взяло верх над эмоциями. Она не должна подвергать риску ни себя, ни Сэма. А Майкейя здорово струсил, это было написано на лице бандита, когда Боуден ткнул его винтовкой в спину. Вспомнив об этом. Саванна невольно усмехнулась. Теперь он не скоро сюда заявится, и нечего думать об этом ублюдке. Возможно, она никогда больше его не увидит. Саванна, однако, ошиблась в своих предположениях.