Чтение онлайн

– Они не тайхары! 200 лет назад шанары выгнали из племени тех, кто не мог обращаться. И с тех пор дети оборотней, даже от истинной пары, являются полукровками, слабыми и без зверя. Они прогнали нас, чтобы быть сильнее, и магия Тайхары наказала их, – произнес мужчина с четкой убежденностью в голосе правильности наказания шанаров и их детей, что пугало. Сам-то он не особо отличается добротой и сочувствием. Пока размышляла, тайхар продолжал: – Тяжело жить с дикими оборотнями, когда слаб плотью и не можешь оборачиваться. Немногие могут существовать с этим сознанием, видя презрение сильнейших.

– То есть, изначально вы были шанарами? – отчеканила я, удивляясь услышанному.

– Да, – процедил сквозь зубы мужчина. – Но те, кого звери прогнали, смогли перейти пустыню ворхов и обосноваться здесь. Магия мира подарила им великую силу и могучее тело, чтобы бороться с предателями и уничтожать ворхов. Мы – тайхары!

«Боже мой, зачем меня переселили сюда? Ужас! Чтобы помирить диких обитателей планеты? Но это же смешно! Что может сделать слабая женщина, чтобы вернуть мир лютым врагам?! Ничего! Бессмыслица какая-то!»

Посмотрела на массивное ограждение в виде высокого забора из глыб, защищающее их дома, к которому мы медленно приближались, и тяжело вздохнула. Что меня там ждет? Неизвестность пугала. И еще сон… такой неприятный… и тревожный. Что он значит? Какой смысл несет?

«Пока мы с предводителем наедине, нужно уточнить о своем будущем… в их поселении».

– Тарлан, а можно мне узнать… – только попыталась спросить, но мужчина, не дав договорить, громко рявкнул:

– Светлана… нечего обсуждать!

– Хорошо, – подтвердила и продолжила: – А можно поинтересоваться, что будет со мной?

– Узнаешь после собрания, – недовольно буркнул он.

– То есть? Что будет на собрании? – изумленно спросила, обдумывая в голове самые страшные решения их варварского сбора.

– Молчи, дери. Скоро все узнаешь, – отчеканил Тарлан, резким тоном предупреждая меня молчать.

Отвернулась, и закрыла глаза, стараясь не показывать свою растерянность и страх. Решат они… как же.

Надо же, попала в дикие прерии, натерпелась за двое суток ужасов, так еще неизвестно, что они там на мой счет придумают.

А если они захотят… меня… Так, не буду раньше времени накручивать себя. Как я понимаю, защитить я себя смогу, так что буду драться руками, ногами, зубами и рогами, бывший-то позаботился об этом, а красное свечение поможет мне в этом нелегком деле. И если все будет невообразимо плохо, поджарю всех.

«Какая я, однако, кровожадная здесь стала… Но что поделать? Надо же себя успокоить и внушить лучшее, потому что в этом мире другого и не остается…»

Уже подъезжая ближе, увидела, как двое тайхар отворили огромные ворота, ожидая «гостей». Неосознанно прижалась к невежливому мужчине за моей спиной, стараясь не переживать. Однако куда тут, если все мысли только о варварах и о будущем собрании.

Почувствовала, как крепкая могучая рука прижала меня к необъятной груди сильнее, но промолчала, радуясь его поддержке, хотя вряд ли он это осознает. А вообще, по последней информации от предводителя, подозреваю, что тут проживают бесчувственные злобные жители. Интересно, а как отнесутся ко мне женщины тайхаров?

Не успела подумать, как в поле зрения попала женщина средних лет, прижимающая к себе маленького ребенка. Она с волнением смотрела куда-то вдаль, за нами, и чуть слабая улыбка играла на бледно-розовых губах. Очевидно, на кыбаре позади нас ехал муж тайхарки.

Женщина была очень высокой с длинными белоснежными волосами до поясницы, заплетенными в толстую косу. Приятной внешности, крепкого телосложения, немного взбитая, и уставшая, отчего виднелись ее глубокие морщины. Одета в длинное до щиколоток коричневое, изрядно потертое платье, а на ногах обувь черного цвета, похожая на балетки из кожи.

У семилетнего по возрасту ребенка были темные глаза, чуть полноватые губы, резкие черты лица и довольный открытый взгляд. Несомненно, он и мать встречают родного человека.

На улицу со всех домов выходили тайхары, чуть наклоняя голову вниз, с уважением приветствуя их предводителя. С удивлением осознала, что вижу изумление, ужас и слезы в глазах жителей, смотрящих на проезжающих и, не видя тех воинов, что полегли на поле сражения с ворхами, а потом интерес ко мне, меняющийся на презрение.

Почему? Что со мной не так? Не стала интересоваться у Тарлана, понимая, что вожак не станет сейчас со мной разговаривать. Если он всю дорогу скрипел зубами от обилия моих вопросов, когда мы были одни, то теперь, думаю, я и взгляда его не достойна, не то, что слов.

Мы все ближе подъезжали к громадному высокому дому с лестницей на второй этаж, когда из него вышла высокая молодая девушка с распущенными густыми белоснежными волосами. Она хищно улыбнулась в предвкушении и направилась к нам.

Платье ее отличалось от того, что было надето на женщине с ребенком и остальных тайхарок. Мягкое, подчеркивающее все изгибы стройного тела. Тонкая талия, широкие бедра, упругая грудь, уверена, девушка считается у них красавицей.

Как только наши взгляды встретились, она «подарила» мне пренебрежительный взгляд и скривила полные губы.

«Как я понимаю, это возлюбленная или жена Тарлана, и я ей не в радость. Она мне тоже… причем как и все, включая планету. Но если уж я в гостях, то и улыбнуться вежливо можно».

Подумала, и проигнорировала странную идею в своей голове. Не в моем репертуаре улыбаться, когда мной открыто пренебрегают. Правда, дома такого не было. Хотя нет, была у нас в хирургическом центре молоденькая миниатюрная медсестра, и нравился ей очень мой любовник, Валентин. И как только я проходила мимо, она щурила глаза и сжимала губы. По первости меня это настораживало, и я с лучшими побуждениями хотела отправить ее к окулисту, но потом решила не обращать внимания. Судьба покажет, тем более с Валентином у нас уже пошли разногласия, и меня до невозможности раздражала его навязчивость. А потом… Раиса переключилась на молодого паренька, работающего анестезиологом, и уже через два месяца боевая девушка переехала к нему, хвастаясь всему персоналу об их неземной любви. Вот так даже бывает. И еще, нужно отметить, что больше она не щурилась, видя меня, а дружелюбно здоровалась, порхая на крыльях счастья.