Вспаханное поле
Шрифт:
не касалось. Только предводитель время от времени уст¬
ремлял жадный взгляд на простор равнины, но, как толь¬
ко замечал, что за ним наблюдает часовой, опускал глаза
и снова принимал тот суровый и безучастный вид, кото¬
рый так бесил Ремихио.
Один солдат из тех, что тащили плуг, приблизился к
29
загону, держа наготове лассо. Ремихио, догадываясь, что
он собирается делать, крикнул:
— Зааркань пегого!
Солдат сразу оценил стати породистого жеребца, выде¬
лявшегося из всех лошадей, и бросил лассо, но скакун, от¬
прянув, расстроил намерение одного и обманул ожидания
другого.
— Эх ты, растяпа! Будто никогда лошадей не видел!—
разразился Ремихио, которого так и подмывало бросить
карабин и вырвать аркан у товарища.
Тот, задетый его словами, снова изготовился бросить
лассо. На этот раз он лучше примерился и не промахнул¬
ся. Жеребец встал на дыбы и уперся задними ногами в
землю, пытаясь потащить за собой солдата или порвать
лассо. Но у солдата были железные руки.
— Хороший бросок!—одобрил Ремихио.
Вспомнив приказ полковника, который шутить не лю¬
бил, он вернулся на свое место и тут увидел, что главарь
индейцев пришел в возбуждение: ерзает на земле, то и
дело поглядывает на загон, где его скакун яростно ржал,
противясь натяжению лассо, которое душило его, сдавли¬
вая шею.
— Только поднимись, я тебя огрею прикладом,—про¬
бормотал Ремихио, сжимая карабин.
В воротах корраля показался жеребец, храпевший и
прядавший ушами. Завидев раздолье пампы, он встал на
дыбы, снова пытаясь разорвать аркан из сыромятных рем¬
ней. Но солдат ждал этого и; вдавив каблуки в землю,
устоял на ногах и удержал лассо. Полузадушенный за¬
тяжной петлей, жеребец остановился. Потом, словно по-
чуя хозяина, протяжно заржал. Предводитель индейцев
вздрогнул и впился взглядом в коня, но, заметив, что ча¬
совой следит за ним, опустил глаза и придал своему лицу
безразличное выражение.
Появление скакуна вызвало у солдат шумное оживле¬
ние. Люди умелые, они мигом впрягли животное в плуг.
Ремихио, стоя на своем посту, по достоинству оценил сно¬
ровку товарищей. Впрочем, он и без того знал, что лоша¬
ди не поможет весь ее норов, раз она попала в руки этих
солдат, которые пришли в армию опытными гаучо. Вот
один из них уже взялся за рукоятки плуга, а остальные,
отбежав в сторону, начали орать:
— Пошел!.. Но-о-о-о, дья-а-а-й'вол!.. Не ба-а-а-луй!
30
Жеребец, не привыкший к упряжке, встал на дыбы.
Солдаты, не переставая кричать, принялись нещадно хлес¬
тать его чресседельниками, недоуздками, словом, чем по¬
пало, по спине, по ногам, по голове.
Животное, осатанев от побоев, заметалось из стороны
в сторону, брыкаясь и норовя укусить. Вдруг Ремихио, с
интересом следивший за этой сценой, услышал гортанный
крик, и мимо него, сжав кулаки, промчался по направле¬
нию к плугу главарь индейцев.
— Держите индейца!.. Держите прохвоста!..—заорал
он.
Индеец бежал с неистовым воем, будто в припадке бе¬
зумия хотел расшвырять тех, кто хлестал его скакуна. Но
не успел он добежать до плуга, как раздался выстрел. Ин¬
деец, настигнутый пулей, остановился, судорожно потряс
руками, выпрямился и, казалось, стал выше ростом, слов¬
но оттого, что жадно, всей грудью вобрал в себя воздух.
Потом обмяк и рухнул наземь. Между тем жеребец, испу¬
ганный выстрелом, рванулся вперед, таща за собой плуг.
Солдат, державший рукоятки плуга, нажал на них и вон¬
зил лемех глубоко в землю, словно нанес ей рану, обна¬
жив ее черное девственное нутро. Остальные продолжали
нещадно хлестать лошадь, чтобы она не останавливалась.
— Дья-а-а-а-а-а-а-вол!..
И вот в этой пустыне впервые с сотворения мира про¬
легла борозда; неровная и извилистая, она протянулась
до флажка, обозначавшего противоположный край поля.
Лескано побежал на выстрел и еще издали увидел сол¬
дат, окруживших тело индейца. Ремихио доложил сержан¬
ту, начальнику караула, почему он открыл огонь. Тот про¬
ворчал:
— Индейцем больше, индейцем меньше, это не важно.
Но угораздило же тебя уложить именно этого!.. Ну и
рассердится полковник, когда узнает!
Врач с первого взгляда понял, что в его услугах уже
нет надобности, но из профессиональной добросовестности
все же наклонился над индейцем. Тот лежал ничком, впив¬
шись в землю скрюченными пальцами Лескано перевернул
его на спину и осмотрел отверстие в груди, пробитой пу¬
лей на вылете. Земля под ним была в сгустках крови.
— Унесите его!.. Мне здесь нечего делать... — сказал
Лескано.
31
Пока солдаты поднимали убитого, он с восхищением
смотрел на его могучее, прекрасно сложенное тело, каза¬
лось созданное для вольной и суровой жизни на пустын¬
ных просторах пампы. Подобное чувство исключало обыч¬