Чтение онлайн

– Тогда в общих словах опишу базовые постулаты нашей картины мира. Основной принцип: «Не мы видим мир, таким, какой он есть, а мир таков, каким мы его воспринимаем». Понять и принять такое с ходу достаточно сложно, но очень многое говорит за верность такого подхода. Мы сами (а именно – наши мысли, чувства и эмоции) формируем окружающий мир. В нем успешно материализуются наши страхи и желания, тем успешнее, чем настойчивее мы прокручиваем их в своей голове. Поэтому второй наш принцип – позитивное мышление, ибо кому хочется жить в мире, состоящем из наших страхов и худших ожиданий? Третий принцип – осознанность, которая позволяет вовремя «просыпаться» наяву, не позволяя проблемам и заботам затягивать себя в свой конвейер отрицательных эмоций. Она же помогает вырываться из этого лабиринта на оперативный простор, в мир с максимальной вероятностью реализации хороших событий, которая создается позитивным облаком нашего эмоционального фона. Пока все понятно?

– В общем, да.

– Тогда я продолжаю. Это все базовые принципы, так сказать, основы нашей жизненной системы. Те, кто их постигает и начинает применять в жизни, становятся на первую ступень школы операторов реальности и называются Сознающими. Большинству этого хватает: они приводят в порядок собственную жизнь и ни о чем другом не помышляют. Но некоторые идут дальше. Модернизируют свою жизнь так, чтобы и самим достичь большого успеха и близким помочь. Это, однако, не предел. Не буду тебя грузить перечислением многочисленных ступеней нашей иерархии и множеством специальных терминов. Перейду сразу к высшему уровню развития операторов реальности. Это так называемые Меняющие. Их в мире вряд ли существенно больше десяти, и особенность их в том, что они способны менять реальность, причем в очень серьезных масштабах и не только для себя и окружающих, но и для всего мира.

– Ничего себе! – Кира была просто поражена. – Представить не могла, что такое может быть! И ты знакома хоть с одним?

– Да, но не здесь, а в Японии. Он живет в Саппоро.

– С ума сойти! То есть они могут творить все, что хотят?

– В принципе, могут. Но на практике существует множество ограничений. Во-первых, выходя на этот уровень, Меняющие дают клятву не использовать свои способности в корыстных целях и делать все, чтобы минимизировать вред, причиняемый людям их преобразованиями. Конечно, клятвы клятвами, но человек всегда остается человеком и в некоторых случаях склонен забывать о данных обещаниях. Меняющие – не исключение. Поэтому они стараются контролировать друг друга. Так что, если кто-то из них зарвется, слишком серьезные изменения реальности, запущенные им, будут замечены остальными, и его приструнят. Это в общих интересах Меняющих, ибо забивший на совесть, правила и принципы человек с их возможностями чрезвычайно опасен. Еще одним ограничением является цепная реакция. Меняющие – люди с чрезвычайно мощным аналитическим умом, но даже они порой не способны до конца просчитать, к чему приведет то или иное затеянное ими преобразование. А некоторые цепи событий могут откликнуться весьма неприятными последствиями и для самих Меняющих. Поэтому они вынуждены действовать очень осторожно. Кроме того, к моменту выхода на этот уровень взаимодействия с миром, операторы реальности уже успевают обеспечить себе все мыслимые и немыслимые блага, а потому корыстных соблазнов у них почти не остается…

– Мда… – Похоже, рассказ Эжени поверг Киру в состояние легкого нокдауна, как, впрочем, и остальных присутствующих, за исключением Сержа. – То есть ты считаешь, что в моем случае поработал Меняющий?

– Очень похоже на то, – Ермакова кивнула с мрачным видом. – Сейчас я поясню свою мысль. Одно из возможных преобразований реальности на этом уровне – так называемое «стирание». Заключается оно в том, что определенный человек как бы исчезает из мира вместе со всем, что стало результатом его деятельности. Соответственно, исчезает он и из памяти всех людей, которые его когда-либо знали…

Туманова побледнела и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.

– И… к чему это приводит?

– Реальность такова, какой мы ее воспринимаем, Кира. – Тон Эжени сделался даже извиняющимся, словно во всем, о чем она рассказывала, была ее вина. – Если тебя никто не помнит и не знает, если исчезло все, что ты когда-либо делала, то для мира тебя просто нет. Твое физическое существование – несоответствие, которое реальность стремится устранить. А значит, скоро ты исчезнешь.

Вот это уже было больше похоже на нокаут.

– О, Боже! Но как?!

– Не знаю. Правда, не знаю. С этим видом трансформации реальности мне, к счастью или нет, на практике сталкиваться еще не приходилось.

– И что же мне теперь делать? – на глазах Тумановой выступили слезы беспомощности.

– Противостоять трансформации реальности, произведенной Меняющим, мы не в состоянии. Но можем найти его и уговорить дать ей обратный ход.

– Или заставить, – вставил Данил.

– А вот это вряд ли, – покачала головой Эжени. – Заставить Меняющего сделать что-либо – дохлый номер. Это ж крутизна неимоверная! Думаю, у нас больше шансов скончаться тут всем одновременно.

Воронцов сжал зубы.

– Пусть так, – начал он после паузы. – Но ты же говорила про других Меняющих. Пусть они на него надавят!

– Даже если мы сумеем отыскать их и привезти сюда, для Киры будет уже слишком поздно.

– Сколько у нее времени?

– Насколько я помню, сутки. Максимум – двое.

– Не до фига, однако! – грустно проронил Олег.

– Но зачем этой твоей «неимоверной крутизне» «стирать» Киру? – вмешался в разговор Серж. – Чем она ему не угодила?

– Кто знает? Его мотивы нам, порой, понять совершенно невозможно. Это может быть сильная обида на что-нибудь, чему мы, например, не придали бы значения, или исчезновение Киры требуется для реализации какой-то его идеи… А может быть и чей-то заказ.

– Заказ?! – Олег недоверчиво уставился на нее. – Как наемному убийце? Но что может заставить такого, как он, заниматься столь грязной работой?

– Деньги – универсальный мотив.

– Ты же сказала, что Меняющие уже обеспечили себе все мыслимые и немыслимые блага, – возразил Данил.

– Ну, то, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги, – философски заметил Серж. – А то, что нельзя…

– Достаточно! Я тебя понял, – несколько раздраженно перебил его Воронцов. – Значит, если это заказ, его можно перекупить? Дать больше?

– А у тебя что, много денег?

– Если распотрошить все мои счета, наберется немало. Я на квартиру копил – сейчас-то на съемной живу…

– Данил, ты что?! – Вскочила с кресла Кира. – Я так не могу. Ты приносишь такие жертвы…

– Да какие жертвы?! Что стоят эти деньги по сравнению с жизнью?! Твоей жизнью?! Так что, забудь про все свои «не могу», ясно? Это не обсуждается!

Туманова подошла, встала на цыпочки, и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Даня… Я никогда этого не забуду.

– Пока не за что, – чуть улыбнулся он. – Вот когда сделаем…

Взгляд Киры мог бы и камень расплавить. Данил не мог ничего сказать – все мысли сразу и вдруг куда-то улетучились. Он мог бы стоять так вечно…

– Кстати, про «сделаем» и про «не забуду», – приземлил обоих Олег. – У меня два вопроса по существу. Первый: если это действительно «стирание», почему Данил продолжает ее помнить? И второй: ты уверена, что Меняющий живет здесь, а не где-нибудь в Москве или Питере? А может, это дело рук, вообще, твоего знакомого из Японии!