Чтение онлайн

Раковский был в штатском — белая рубашка с закатанными рукавами и распахнутым воротником, безукоризненно выутюженные серые брюки. В свою очередь, он так пристально рассматривал Томаса, словно мысленно сличал его лицо с какими-то фотографиями, возможно хранящимися у них в архивах… И татуировку у него на запястье он сразу заметил, так и впился в нее глазами.

Это внимание, похоже, немного напугало бедного Томаса. Он словно почувствовал себя преступником и, наверное, сам уже был не рад, что начал поиски богатых родичей…

Расспросив, как долетели, Раковский учтиво осведомился, хотим ли мы сразу отправиться в путь или желаем отдохнуть и осмотреть Бургас.

— Нет, давайте не терять времени! — по-моему, не слишком вежливо ответил Морис.

Раковский склонил голову, выражая полную покорность, и сказал:

— Хорошо. Тогда поедем в Ахтополь. Там остановимся и будем тщательно осматривать окрестности. Собственно, административный центр Странджанского края — городок Малко Тырново. Но он довольно далеко от моря…

— Нет, искать надо на побережье, — перебил Морис. — Ему все время снилось море где-то поблизости.

— Тогда надо остановиться в Ахтополе, — кивнул Раковский.

— Это далеко отсюда?

— Восемьдесят два километра.

— Туда можно добраться самолетом? Хотя нет, лучше поездом: может, Томас узнает дорогу.

— Машина ждет, — ответил Раковский. — Это недалеко, а поезда туда не ходят. Здесь конец железной дороги, в Бургасе.

— Тупик? — оживился Морис. — А где вокзал?

— В городе. Рядом с портом.

— Надо туда непременно заглянуть, — сказал Морис и многозначительно кивнул мне.

Я его поняла без слов: вокзал рядом с гаванью, — неужели тот самый, что Томас видел однажды во сне?!

Мы сели в большую, просторную машину, кажется советского производства, и помчались по широкому шоссе. Раковский вел машину сам, и, надо сказать, мастерски.

Он все-таки ухитрился, не отклоняясь от цели, показать нам Бургас.

Город был зеленый, тенистый, с прямыми улицами и широкими бульварами.

— Драматический театр, один из лучших в Болгарии, — пояснял наш проводник. — А это опера. Поют любители, но очень неплохо… Картинная галерея… А вот и вокзал.

Мы вышли из машины, с любопытством озираясь вокруг. Вокзал был большой, нарядный, монументальный, а прямо перед ним раскинулся шумный порт. Мы постояли па площади, прислушиваясь к уличному шуму и пароходным гудкам, потом осмотрели здание вокзала, вышли на перрон, заполненный спешащими людьми…

Нет, все это явно ни о чем не напоминало Томасу.

— В Бургасе один вокзал? — разочарованно спросил у Раковского Морис.

— Нет, — ответил тот и при этом утвердительно кивнул.

Я как зачарованная уставилась на него. И потом, до самого конца нашей поездки, так и не могла привыкнуть к этому удивительному обычаю, хотя и сталкивалась с ним буквально на каждом шагу, по нескольку раз в день.

— Есть еще один вокзал, имени Павлова, — продолжал Раковский, в свою очередь удивленно поглядывая на меня и не понимая, что в его поведении вдруг так меня заинтересовало. — Он поменьше.

— И дальше от моря? — спросил нетерпеливо Морис.

— Нет, тоже совсем рядом.

Мы осмотрели и этот вокзал.

— Кажется, я здесь бывал, — нерешительно пробормотал Томас, покосившись на стоявшего рядом Мориса.

Тот засмеялся и хлопнул его по плечу:

— Хотите сделать мне приятное? Не надо, Томас. Прошло столько лет, и тут наверняка все изменилось, так что вряд ли вы узнаете тот вокзал. К тому же товарный поезд, который вам тогда снился, стоял, наверное, где-то на дальних путях. Вы же рассказывали, что к нему никого не подпускали. Чтобы найти это место, нам придется облазить все пути на всех вокзалах Болгарии. Нет уж, давайте лучше искать прямо ваш родной дом. Уж его-то вы сразу узнаете наверняка. Едем в те края, где женщины танцуют на раскаленных углях. Мы увидим, надеюсь, эти пляски? — повернулся Морис к улыбающемуся Раковскому.

— Боюсь, что нет, — ответил тот, опять утвердительно кивая. — Они бывают обычно весной.

— Жаль. Но все равно — едем!

— Но вы должны хотя бы пообедать перед дорогой, — смутился Раковский. — У нас так не принято встречать гостей…

— Ничего, перекусим на месте. Времени у нас мало. Едем!

Мы переехали через мост и помчались по дамбе, проложенной между морем и огромным озером, густо заросшим тростником. Потом шоссе вырвалось на простор, и Раковский прибавил скорость. Мелькали мимо современные отели из стекла и бетона, маленькие живописные домики в зелени садов.

Дорога шла по самому берегу моря. Оно то исчезало ненадолго за садами, чтобы потом вырваться к самому шоссе какой-нибудь узкой, скалистой бухточкой, то победно открывало взору весь свой неоглядный простор, где разгуливал над песчаными пляжами свежий, бодрящий ветер и призрачно маячили в туманной дали пестрые паруса.

Нас, привыкших с детства к горным долинам Швейцарии, этот простор очаровал больше всего. Ничего подобного у нас не увидишь.

Горы были и здесь: смутно виднелись в голубом мареве справа на горизонте, но совсем иные, чем у нас, — пологие, словно игрушечные, уютные, с мягкими очертаниями. Томас жадно вглядывался в них. Ему явно что-то припоминалось!

Мы молчали, чтобы не мешать ему. День выдался жаркий, но в машине было прохладно. Серая лента дороги слепила глаза. Бетон шелестел под шинами, звонко стучали мелкие камушки.

Потом горы словно выросли и прижали дорогу к самому морю. На их пологих склонах густо росли дубы и буки, вонзались в бледное, словно выгоревшее от зноя небо, острые вершины кипарисов.

— Странджа-Планина, — сказал Раковский. — Начинается Странджанский край.

Мы приникли к стеклам, стараясь получше рассмотреть родину Томаса, которую так долго искали.