Чтение онлайн

– Что – с десяти до половины четвертого? – переспросил Стас. – Почему завтра? А экспертиза? А…

– Какая экспертиза?! – уже раздраженно воскликнула женщина. – И так все понятно! Инфаркт у него был, мгновенная смерть, врач засвидетельствовал. Реанимация не помогла…

– Инфаркт? – Стас зачем-то вышел из машины, привалился к задней дверце и вцепился свободной рукой в волосы. – Инфаркт? У кого?

– Вы – Нестеров Станислав Андреевич? – неуверенно уточнила тетенька сразу ослабевшим голосом. – А Нестеров Андрей Михайлович – ваш отец?

– Да… – Уже стемнело, светились окна домов, включилось уличное освещение. Стас смотрел то на свою застывшую тень, то на яркую подсветку салона красоты на другой стороне проспекта.

– Ну вот, я же говорю вам, – оживилась женщина, – инфаркт. А забрать можете завтра. С десяти до половины четвертого. Все, молодой человек, мне некогда, меня больные ждут.

Из трубки раздались короткие гудки, а Стас все держал телефон, слушал их, как метроном, как реквием. По только что оборвавшейся жизни двоих людей и повисшей на тонкой, едва заметной ниточке третьей. «Так не бывает, – крутилось у него в голове, пока он ехал по темному городу к больнице. – Так не бывает. Это не со мной. Это ошибка, две ошибки. Пожалуйста!»

Ошибки не было. Вход в отделение давно закрыли, недовольная дежурная медсестра сказала, что она только что заступила на пост и вообще справок не дает. И попыталась захлопнуть перед Стасом дверь.

– Подождите. – Он принялся рыться в карманах костюма, улыбнулся криво и выудил, наконец, две купюры по пятьсот рублей, протянул их медсестре. Женщина молча смотрела на посетителя и часто моргала густо накрашенными ресницами.

– Узнайте, пожалуйста, когда… как… как это произошло. – Руки задрожали, и он едва не выронил деньги.

– Здесь жди. – Медсестра вытащила купюры из его пальцев и захлопнула стеклянную дверь. Стас отошел к окну на площадке, сел на низкий подоконник, уставился на никогда не спящий город. Огни, огни… Неподвижные, яркие и быстрые, едва заметные, скользящие по краю тьмы и света, сливающиеся в реки, исчезающие в общем потоке. Засмотрелся на них, словно заснул с открытыми глазами и не сразу понял смысл обращенных к нему слов.

– В три часа дня, – раздался за спиной равнодушный голос. – Новости посмотрел, ему плохо стало. Сразу не заметили, а потом поздно было.

Стас не оборачивался, он смотрел на отражение в черном стекле – свое и женщины в белом халате. Потом поднялся и пошел по ступенькам с седьмого этажа вниз. Он вышел во двор больницы, сел за руль, оперся локтями на колени и закрыл ладонями лицо. Стало тихо, темно и очень спокойно. Пять минут назад все закончилось для него навсегда, теперь можно никуда не торопиться, никого не ждать, никому не звонить. И его теперь тоже никто не ждет, не спешит навстречу. Рядом завозилось что-то, засопело, ткнулось в бедро. Стас открыл глаза – около машины сидела крупная черная дворняга, принюхивалась и внимательно наблюдала за человеком. Стас посмотрел на часы – половина первого ночи, он и сам не заметил, как заснул в открытой машине.

– Отойди! – буркнул он хриплым со сна голосом, и пес вскочил, отбежал в сторону. Стас захлопнул дверцу, завел двигатель и поехал по пустым улицам домой.

В коридорах Управления было душно и сыро, и Стасу казалось, что он уже третий час сидит в предбаннике. Вернее, не сидит, а бродит туда-сюда от торцевой стены с небольшим мутным окном до узкой лестницы на первый этаж. Чтобы не заснуть, не смотреть в одну точку перед собой, не думать, не вспоминать, не оставаться одному в пустой квартире, сейчас он был готов на что угодно. Даже просидеть здесь еще два, три часа – сколько понадобится, чтобы дождаться следователя. В остальных кабинетах дело двигалось, очередь если и успевала образоваться, то быстро рассасывалась, а на двери с цифрой «14» так и болтался подпечатник с вдавленной в пластилин ниткой.

После бессонной ночи голова была неожиданно легкой и пустой, мысли, эмоции – все потеряло остроту, но не исчезло, а словно подернулось дымкой, похожей на пепел. Поэтому на маленького, с поднятыми почти до ушей плечами старшего лейтенанта, остановившегося у дверей заветного кабинета, Стас сначала не обратил внимания. Потом долго смотрел в обтянутую синей форменной курткой спину и сообразил наконец, что следователь Кормилицын А. В. прибыл на рабочее место. Дверь закрылась перед носом. Стас постучал и толкнул створку.

– Вы ко мне? – Лейтенант уже уселся за пыльный, заваленный бумагами стол, положил перед собой портфель и втянул голову в плечи.

– К вам, – подтвердил Стас. – Я Нестеров. Мне сказали, что дело у вас.

Кормилицын посмотрел в окно, на решетку за ним, кивнул и повернулся к посетителю.

– У меня, – подтвердил он. – И вещи вашей жены тоже у меня. Вот. – Он грохнул дверцей облезлого от старости сейфа, достал черный пластиковый пакет и положил его на груду старых журналов. – Распишитесь.

Из портфеля на свет появилась опись, Стас взял листок, пробежал глазами строчки и потянулся за предложенной ручкой.

– Можете идти. – Кормилицын запихнул бумагу в портфель и включил системный блок компьютера. Надрывно загудел вентилятор, но после пинка успокоился, и в кабинете стало тихо.

Стас заглянул в пакет, положил его на стул и спросил негромко:

– Это все?

– Да, – не глядя на него, кивнул лейтенант, – все. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела я вынес и отправил в прокуратуру. До свидания.

– Погоди, – Стас оперся ладонями о столешницу, – я не понял: почему отказ? На каком основании? А экспертиза? А схема ДТП? А…

– Обращайтесь к руководству. – Уши Кормилицына скрылись под жесткими погонами, он внимательно смотрел на покрывавший монитор слой пыли, словно читал с черного экрана.

– Обращусь, – пообещал Стас. – Обязательно обращусь! Фамилию и должность мне назови, чтобы я ничего не перепутал.

Апатию и безразличие как рукой сняло, под ребрами словно пружина сжималась – усталость и боль последних суток вот-вот вырвутся наружу. Зато руки не дрожали, строки на листе выходили четкими, только хвосты у букв получались угловатыми, острыми, а стержень рвал бумагу.