Чтение онлайн

— Да положи ты свою смертоубийственную дуру! Тут не для нее, а для твоего ножа работа будет. Это все нужно почистить и порезать.

— Не командуй! — мрачно сказала бабка, садясь на траву и кладя рядом арбалет. — Если отравить нас вздумал, так смотри: от каждого корня по кусочку первым проглотишь!

Айрунги отшучивался, пытаясь развеселить свирепую старуху, а Ильен продолжал тревожно вглядываться в спину учителя. Впервые мальчику пришла в голову мысль: а можно ли доверить этому человеку тайну Души Пламени? Раньше это было ясно. Кому же, как не ему? А теперь грызло сомнение: почему этот мудрый ученый так старательно и без тени смущения подстроил похищение пергамента? Почему так охотно пошел на сделку с отвратительными привидениями? Почему с такой радостью нацепил на себя недобрую колдовскую штуковину?

А может быть (от этой мысли мороз прошел по коже), Ильен сам придумал себе мудрого и благородного наставника?..

От невеселых размышлений мальчика отвлекли доносящиеся из-за деревьев голоса.

— Наши идут! — засуетилась бабка. — Давай на место по-быстрому…

Оставив арбалет на траве, она затолкала Айрунги в сарай, быстро связала ему руки за спиной и захлопнула дверь. В сарае стало темно, только тонкие полосы света из щелей перечеркивали лица пленников.

Снаружи загремел замок.

Едва бабка отошла от двери, Айрунги несколькими быстрыми движениями распутал веревку.

— Здорово! — восхитился Ильен, разом забыв о своих подозрениях. — Это как?..

— Простой трюк, позже научу. Дай-ка я тебя развяжу… Я им кое-что подсунул в костер. Ветер вроде не в нашу сторону, но если все же потянет дымом, постарайся дышать пореже.

Как только руки мальчика освободились, он метнулся к стене, припал взглядом к широкой щели:

— Они у костра сидят — бабка, длинный и заика… бабка похлебку по мискам разливает… Ой, что это с ними?!

С сидящими у костра творилось нечто непонятное и жуткое. Мирный обед превратился в страшный сон. Горячий воздух возле костра сгустился, стал плотным, из него, как из глины, стали лепиться кошмары, какие приходят к человеку в болезненном бреду.

Недомерок мучительно застонал, вскинул руки к горлу. По судорожным движениям, по исказившемуся лицу можно было догадаться, что он чувствует на шее удавку, борется с убийцей… или с палачом?

Красавчик рухнул на колени, устремил взгляд в огонь. Лицо его побелело, губы тряслись, но в голосе не было даже тени заикания:

— Господин, я больше никогда… пощади, господин!

Бабка сидела на траве, тыча перед собой пальцем во что-то невидимое, и причитала тонким голоском испуганной девочки:

— Карабкается, карабкается… кара-абкается!..

К каждому из них пришел свой ужас, каждый трясся от своих видений, они забыли друг о друге, поглощенные навалившимися на них призраками.

Внезапно эти три разрозненных мирка объединились, слились в один: со стороны сарая донесся пронзительный вопль, перешедший в душераздирающий вой. От такого воя даже вожак волчьей стаи забился бы под ближайшую корягу.

Этот вой ворвался в помраченное сознание надышавшихся ядовитым дымом людей, встряхнул, заставил обернуться на грозные звуки.

В зыбкий, колеблющийся мир кошмаров вплыл, как нос корабля, угол сарая. Сквозь деревянную стену проступила человеческая фигура, властно вскинула руки над головой, шагнула к костру.

Разбойники в смятении попятились.

— Я — великий чародей Айрунги! — разнесся над поляной твердый, уверенный голос. — Вы посмели поднять на меня руку, жалкие слизняки? За это вы жестоко поплатитесь! Спешите к своему ничтожному главарю и скажите, что гибель его близка! Я приду за вами следом — и месть моя будет беспощадной!

Эти грозные слова вырвали сознание людей из плена кошмаров. Почувствовав, что руки и ноги их слушаются, все трое молча рванули прочь, ломая кусты, падая, поднимаясь, скуля на ходу от страха.

— А что я мог сделать, раз на двери замок? Поневоле пришлось сквозь стену… Повернись, я тебе руки развяжу… А теперь мы с тобой поставим один опыт. Если все будет так, как я надеюсь…

Длинные сильные пальцы учителя вцепились в ладошку мальчика. От рывка Ильен поднялся, на непослушных ногах сделал, ничего не понимая, два шага. Стена сарая придвинулась вплотную — и вдруг стала полупрозрачной, обняла тело, как полоса тумана. Еще шаг — и мальчик оказался на поляне, где догорал костер под забытым котлом.

— Я так и знал! — раздался над ухом потрясенного мальчика довольный голос. — Я так и знал, что мы оба пройдем сквозь стену, если я буду держать тебя за руку!

На миг в душе Ильена вспыхнула ясная, ничем на замутненная радость от соприкосновения с чудом. Но тут же мальчик опомнился:

— Учитель… Но как же… ожерелье…

— А что ожерелье? Главное — не бояться его! Хорошая вещь… волшебная… Мы, конечно, постараемся им пореже пользоваться…

Ильен заглянул в глаза учителю и молча ужаснулся: да ведь тот счастлив! Прямо светится изнутри!

— Учитель, призраки-маги нас предупреждали…

— А ты их больше слушай, этих покойных мошенников! Боятся, наверное, что мы сбежим с ожерельем. Вот и запугивают… А знаешь, оно как живое. Потрогай, как оно нагрелось. Теплое, почти горячее…

Айрунги выпростал ожерелье из-под балахона. Ильен неохотно протянул руку, коснулся гладкой желтой поверхности. Металл был не просто холодным — ледяным, таким, что заныли пальцы. Но мальчик не успел ничего сказать — в мозг внезапно хлынули видения.

…Над большой деревней бушует лютая гроза. Видно, что грянула она внезапно и стремительно: меж домов мечется обезумевшее стадо, которое только что пригнали пастухи; люди пытаются под проливными струями загнать по дворам перепуганных коров. Неожиданная гроза свирепеет все сильнее, молния ударяет в соломенную крышу, рядом вспыхивает соседний дом…

…По зеленому болоту, на поверхности которого распростерлись широкие листья неведомых растений, бредут по брюхо в воде громадные животные с жуткими зубастыми пастями. Хищники лениво огрызаются друг на друга — это что-то вроде игры. Внезапно один из них настораживается, шагает по мутной воде в сторону — и все вокруг зверя меняется. Тварь стоит среди золотистых сосен в чистом, светлом лесу. Сквозь деревья видны невысокие бревенчатые домики. Чудовище поводит длинной гибкой шеей. Теперь в его облике нет и следа благодушной лени. Запахи чужого мира взбудоражили хищника — он готов охотиться, убивать…