Чтение онлайн

Не упустив при этом ряд весьма пикантных подробностей о своих встречах и деловых контактах в высших эшелонах власти.

Впрочем, его положение вскоре выправилось, но кассеты уже лежали в надежном месте. И сейчас, после смерти Кавтарадзе, они оказались у Магды.

Нет-нет, по словам Ларионовой, никакой опасности эта работа для Белецкого не представляет. Если он, конечно, будет держать язык за зубами.

Хотя узнай кто-нибудь из упомянутых в воспоминаниях людей о том, что эти кассеты вообще существуют, вся Россия будет перепахана вдоль и поперек ради того, чтобы заполучить эти пленки.

Для чего? Для того, чтобы уничтожить их или, наоборот, чтобы предать гласности, — возможности их владельца поистине безграничны, хотя риск в этом случае весьма велик.

А в случае с Белецким все вроде бы спокойно. Город, в котором он проживает, довольно далеко от Москвы. Андрей никому не говорит об этих кассетах и спокойно расшифровывает текст с пленок. После этого снова встречается с Магдой и возвращает ей пленки и готовый текст.

Тем более что вообще никто не знает о существовании этих кассет.

— И вы согласились на эту работу, — мрачно констатировала я.

Пока он, запинаясь, излагал мне суть дела, я постаралась поближе познакомиться с его аурой и вычислила, что Андрей почти не лжет.

Мой визитер, казалось, был вполне искренним. Я внимательно смотрела на своего собеседника, и ни разу в его рассказе не прозвучала та особая, почти неуловимая интонация, которая мгновенно сигнализирует, что человек, сидящий перед тобой, лжет.

Впрочем, подчас люди склонны к самообману, и отличить ложь сознательную от бессознательной бывает крайне затруднительно.

Вот только почему мой симпатичный собеседник скрывает, что его визит ко мне действительно вызван причинами личного характера?

Несмотря на вроде бы связный рассказ, исключающий интимные детали, я была в этом абсолютно уверена.

Я же совершенно отчетливо вижу эти слабо светящиеся линии в области его груди, когда он поворачивается ко мне в профиль…

Может быть, у него роман с Магдой?

— Согласился, — кивнул Андрей, — и теперь очень об этом жалею.

— Да? И почему же?

— Потому что кто-то об этом пронюхал, — дрожащим голосом поведал мне Белецкий.

— Кто-то забрался в ваш компьютер и выкрал оттуда расшифрованный текст?

— У меня дома нет компьютера.

— Ага. Тогда что же с вами произошло? Почему вы думаете, что кому-то стало известно о вашей работе? К вам кто-то обращался? Вам угрожали?

— Нет, но… С тех пор, как я вернулся домой, со мной начали твориться какие-то странные вещи. Знаете, вдруг звонит телефон и на том конце трубки — молчание. Или приходит незнакомый человек по объявлению, которого я не давал. А он называет мой адрес, хотя в какой газете было это объявление — не говорит. И еще… — тут Андрей запнулся. — По-моему, за мною следят.

— Вы уверены?

— Поймите, я вовсе не подвержен мании преследования, — Андрей взволнованно прижал руки к груди. — Я совершенно нормальный человек. Но иногда я просто чувствую затылком…

— Такое легкое покалывание, — помогла я ему. — Как будто вам прямо в мозжечок вонзаются сотни тоненьких иголочек.

— Вот-вот. И я… решил обратиться к вам.

— Что ж, это разумно. Вы, я полагаю, понимаете, что я работаю не бесплатно.

— Да-да, — закивал Андрей. — Мой приятель, которому вы в свое время помогли, — помните историю с похищением нумизматической коллекции? — очень хорошо отзывался о вас.

— Помню, помню. Тогда мне пришлось изрядно попотеть. До сих пор меня пробирает дрожь, когда я вспоминаю об этой беготне по канализациям… Ну а что касается моего гонорара, то с вас я возьму ровно десять процентов от вашего.

— То есть тысячу долларов, — уточнил Андрей.

— Угу. Причем после завершения моей работы.

— Но… у меня нет никаких доказательств, что за мной следят.

Только смутные ощущения, — Белецкий развел руками.

— Доказательства не так уж трудно найти, — усмехнулась я. — Ведь если за вами следят, то наверняка им стало известно, что вы сейчас у меня. Не правда ли?

Я медленно шла по улице, изредка останавливаясь перед витринами.

Впереди маячил сосредоточенный Андрей.

Мой клиент двигался по довольно сложной траектории. Я считаю, что данный способ выявить слежку является наиболее результативным. Меня он, во всяком случае, еще ни разу не подводил.

Метод заключался в следующем. Предполагаемый объект слежки двигается, как слон в шахматах — буквой Г. То есть чередуя повороты направо и налево. Дойдя до перекрестка, он переходит улицу и, свернув направо, проходит квартал по перпендикуляру к предыдущему отрезку пути. На следующем перекрестке он сворачивает налево. Потом снова направо. И так далее.

Вопрос в том, сколько времени он будет двигаться и куда упрется в конце пути.

Смысл всей этой фигуры движения заключается в том, что нормальные люди так не ходят. И если кто-то идет за вами следом, то рано или поздно вы его увидите.

Этот способ, помимо всего прочего, является, так сказать, светским, примитивным отражением одной сакральной траектории, но сейчас не время и не место вдаваться в подробности.

Тем более что уже на третьем перекрестке я вычислила «хвост».

Белецкий двигался равномерно и неуклонно, нигде не останавливаясь, не замедляя и не ускоряя шаг. А я в это время просеивала взглядом уличную толпу.

И, как выяснилось, не напрасно.

Приземистый человек лет пятидесяти в поношенном пиджаке явно следил за Андреем.

Он изо всех сил старался не упустить Андрея из виду. Семеня ногами, он изредка останавливался, дабы перевести дух, и хватался за сердце, глотая воздух, как рыба, бьющаяся на песке. Подождав немного, он собирался с силами и снова пускался в погоню.

«Н-да, забавные у меня конкуренты, — думала я, следя за поношенным серым пиджачком через зеркальную витрину магазина детских игрушек. — Судя по всему — дилетант. Интересно, есть ли у него лицензия? Или это просто наемная лошадка? Тогда любопытно выяснить, кто нанял этого несчастного».