Чтение онлайн

— То есть?

— Я так понял, что она больше не нуждается в моих услугах.

— Выходит, плакали ваши пять тысяч долларов. А аванс придется возвращать?

— Нет-нет, я понял, что она просто закрывает этот проект. Судя по ее жизнерадостному голосу, ее дела пошли на поправку. Она поблагодарила меня за помощь и особо добавила, что аванс остается у меня.

Я тяжело вздохнула. Именно этот пункт казался мне наиболее зловещим.

— Вы рассказали своей заказчице о том, что с вами творится?

— Нет. Я хотел, но…

— Что же вам помешало?

— Я просто не успел. Магда говорила очень быстро. Она не давала мне вставить ни слова. Главное, что она хотела сказать — это чтобы я немедленно прекратил работу.

— По-моему, нам пора встретиться, Андрей, — выдохнула я в трубку. — Приезжайте ко мне, да побыстрее. И захватите, пожалуйста, с собой… то, что вы благоразумно не держите дома…

В ожидании визита я привела квартиру в порядок.

Окурила комнату ароматическим маслом с добавлением бергамота. Не путать с грушей, это прежде всего трава семейства рутовых.

Высыпала спитой чай в горшочки с обезьяньим деревом — я использую это растение для медитации во время чайной церемонии и оно с радостью поглощает чаинки, оставшиеся в заварочном чайнике после этого действа. Получается своеобразный круговорот веществ.

Вымыла полы. Это немудреное занятие особо способствует концентрации мыслительной энергии. Если, конечно, правильно себя при этом вести.

Быстро раскинула Таро, поругав себя за то, что до сих пор не обзавелась новой колодой. Но что делать! Я привыкла к классическим рисункам Освальда Вирта, а в нашем городе в продаже была такая попса, что просто жуть берет. Четвертая карта, например, «Царь», настолько напоминала здешнего губернатора, что гадать по такой колоде было бы пустой тратой времени.

Вот, кстати, и дополнительный повод для поездки в стольный град.

Самый лучший выбор колод Таро, как ни странно, был в магазине «Академкнига», что на Тверской. Там же желающие могли приобрести ароматические палочки и мандалы. Равно как и сопутствующую литературу.

Н-да, колода явно отказывалась нормально работать.

Треугольник в квадрате выдавал довольно противоречивую информацию.

В двух словах, не вдаваясь в подробности — ведь для детального анализа расклада по-хорошему требовался целый день, — я смогла узнать следующее: «Сущее и перестающее быть — присутствует».

Толковать эту информацию можно было как угодно. А мне хотелось чего-то более конкретного.

Тогда я взялась за И-Цзин.

С тысячелистником, который я обычно использовала для гадания, сегодня был напряг, так что я решила ограничиться тремя монетками. Конечно, я понимаю, что следовало бы пользоваться не тремя, а восемнадцатью, чтобы каждая из шести черт получалась путем выбрасывания трех разных монет. Но, как говорится, голь на выдумки хитра.

Пообещав себе при первом же удобном случае купить охапку тысячелистника, я шесть раз подкинула свои монетки, трактуя большинство выпавших орлов как янь — длинную черту, а решки как инь — две короткие черты.

Выстроив чертеж, как положено, снизу вверх, я получила в итоге гексаграмму Ли, сиречь Наступление. Которая трактовалась следующим образом:

«Наступи на хвост тигра; если не укусит тебя — свершение».

Задумчиво закурив и устроившись на подоконнике, я пыталась сопоставить данные расклада Таро и И-Цзин. И ничего-то у меня не выходило.

И когда в самой глубине моего дремлющего сознания смутно забрезжила догадка, в дверь позвонили.

На этот раз к нерешительности Андрея добавилась еще и печаль.

Очевидно, от упущенных им пяти тысяч долларов «под расчет».

«А мой клиент, оказывается, любит денежки, — мелькнула у меня мысль. — Встает вопрос: он любит их вообще или любит их тратить? В первом случае — это опасный для общества человек. Во втором — человек, представляющий опасность для семьи».

— Вы женаты? — спросила я его, закрывая дверь.

— Да, а что? — удивился Белецкий, подозрительно взглянув на меня.

— Как зовут вашу жену?

— Нина, — растерянно ответил Белецкий.

— Это она вчера подходила к телефону?

— Ну да…

— Вы ей рассказывали про меня?

— Нет еще.

— И не рассказывайте. Пока, во всяком случае.

— А про Ларионову?

— Нет, конечно. Я же обещал Магде…

В случае со мной, однако, это обещание он рушил. Ну, да ладно, не будем ловить на слове.

— А за что вы хотели меня поругать? — поинтересовался Андрей.

— За то, что вы хранили кассеты, полученные от Ларионовой, на работе, — ответила я.

— Откуда вы знаете? — удивился Андрей.

— Элементарно, — усмехнулась я. — Вы же должны были обрабатывать текст. Любой нормальный человек использовал бы для этого компьютер. У вас его нет. Следовательно, вы будете использовать чужую технику. Вряд ли бы вы решили заниматься такой работой у кого-нибудь из друзей. Слишком большой риск.

Следовательно, вы тратите на это рабочее время. Сидите в наушниках и потихоньку тюкаете набор в свой файл. Так?

— Не совсем… Я иногда остаюсь после работы… — смущенно ответил Белецкий.

— Н-да… Не хотелось бы вас пугать, но…

— Но придется?

— В общем, да. Вашей жизни угрожает опасность. И она будет угрожать вам до тех пор, пока вы будете иметь эти кассеты при себе. — И я рассказала ему о гибели Эрлиха.

Андрей был потрясен:

— Но ведь никто ничего не знал! Никто, понимаете? Полная тайна.

Бедный юноша. Что ж, придется объяснять ему элементарные вещи:

— Видите ли, Андрей, тайна — это действительно когда никто ничего не знает. Именно никто. Когда знает один человек — это секрет. Когда знают двое — это уже информация. — Белецкий помрачнел: