Чтение онлайн

— Семен, слышишь меня? — Семен не ответил. Буров взглянул на его потухшее, искаженное страхом смерти лицом. Черт… — Семен, скоро все закончится. Сейчас в отдел начнет возвращаться народ. И они нас спасут. Мы просто выиграем немножко времени. Я обещаю. Слышишь меня?

Буров не был уверен, что Семен поверил. Но железнодорожник смог проскрипеть:

— Да.

— Молодчик. Дуй на второй. Только пригнись как следует, мало ли. По коридору направо, вторая дверь слева. Там висит табличка «приемная». В углу огнетушитель. Хватаешь его в зубы и тащишь сюда. Все понял?

Семен слабо кивнул и побрел в темноту.

Вера выползла в коридор, волоча за собой два объемных пакета. Буров посветил фонарем: старая обувь, которую прощелыга-старшина никогда не выбрасывал — надеялся впарить личному составу вместо новых.

— Это сойдет?

— Еще как. Помоги.

Вдвоем они затолкали один пакет в сумку. С улицы, перекрикивая дождь, рявкнул голос главаря:

— Эй, мент, уснул?! Твою мать!

Буров чертыхнулся.

— Вер, займись второй одной сумкой! Наркоту бросай прямо на пол!

Буров подбежал к двери, сразу юркнув в укрытие стены.

— Сейчас! — крикнул он. — Там б… дь сто килограммов! Думаешь, это так просто?!

— Ты один что ли остался? — злился главарь. — Пусть остальные жопы поднимут и подсуетятся!

— Остальные за вами палят! Уж извини, но не верим мы тебе! Сейчас, одна сумка уже готова! Оттащим вторую — и скинем!

— Мне нужны сразу все!

— Я сказал, мы согласны! НО сначала только две! — твердо проорал Буров. — Или так, или никак!

Вера закончила с сумкой и позвала Бурова. Кивнув, опер забросил на плечо автомат, подхватил обе спортивные сумки со старой обувью и по сотрясаемой ливнем и громом темноте побежал к лестнице.

— Не высовываться! — напомнил Рама. Кто-то бросил в эфир «Понял», но кто — Рама не расслышал из-за грохочущего ливня.

Ярко сверкнула молния. За время, проведенное перед зданием ОВД, Рама уже привык к дождю. Одежда промокла насквозь. Камуфляжная кепка тоже — весь смысл был лишь в козырьке, который лишь защищал глаза от норовившей залить их воды.

У Рамы оставалось шесть человек, включая его самого. Штекер, Ваха и Бобер прятались за первой машиной — один за передними, второй за задними колесами. Промокшие, грязные, уставшие до чертиков, они держали на мушке окна погруженной в темноту ментуры. За второй машиной находились сам Рама и Дичь. Слон продолжал держать угол ОВД у задних ворот — на случай, если менты решат прорываться. Для этого у него было оружие — только у Слона имелся подствольный гранатомет — и радиосвязь, чтобы остальные могли прийти на помощь. Круглый не вернулся после первого и пока единственного проникновения в ментуру. Француз навеки остался за рулем «Шевроле-нивы» во дворе ОВД. Губан с простреленной головой лежал на полу в доме за их спиной.

— Держим окна, не расслабляемся! — напомнил Рама.

Он надеялся, что трое членов его команды были первыми и последними потерями. Если менты не отдадут груз, разговора больше не будет.

Рама был уверен, что люли внутри не дураки — хоть и мусора — и добровольно на смерть не пойдут.

— Движуха! — крикнул Дичь, вскидывая автомат и припадая чуть ниже, чтобы закрыться от возможного огня.

На крышу из слухового окна вывалилась сумка. Она медленно сползла по наклонному своду крыши из слоя шифера и, кувыркаясь, полетела вниз. Сумка, разбрызгивая грязь и воду, приземлилась в лужу в паре метров от крыльца.

— Промокнет все! — заголосил испуганно Дичь.

— Не ссы, упаковки герметичные! — отозвался Рама, держа на мушке слуховое окно крыши. В окне снова возникло какое-то движение, но какое — Рама не мог разобрать. На помощь пришла молния, ярко осветив улицу: Рама успел различить голову и руки, выталкивающие из окна сумку.

— Завалить бы его! — прокричал Дичь.

Рама дернул головой, веля ему заткнуться, а сам не сводил глаз со слухового окна. Вторая сумка скатилась по наклонному скату и рухнула на землю, приземлившись рядом с первой.

Рама внимательно наблюдал за ОВД, который сейчас — на фоне мощной грозы — выглядел заброшенным и всеми покинутым зданием, словно выплывшим из фильма про привидения. Дичь покосился на Раму, ожидая приказов.

— Бобер, давай! — скомандовал Рама в микрофон рации, закрепленный на ухе.

Бобер вздрогнул, покосился на остальных, словно вопрошая «почему я?».

— Все держим окна, прикрываем! — велел Рама. — Бобер, б… дь, пошел!

Бобер с автоматом навскидку, пригнувшись, нерешительно двинулся к сумкам. Вышел из-за машины, обернулся на своих. Все четверо держали окна на мушке. Бобер сглотнул, сжал зубы и короткими шагами двинулся вперед.

— Че телишься, пошел! — рявкнул Рама в микрофон рации.

Бобер приблизился к фасаду, с накатывающимся страхом глядя на зияющие темнотой выбитые решетчатые окна. Дотронулся до мокрой скользкой ручки спортивной сумки. Сердце екнуло — но ничего не произошло. Сумка была тяжелой.

— Взял!

Бобер поволок ее назад, воодушевляясь с каждой секундой.

Рама невольно вперил взгляд в Бобра. Он приближался, пятясь назад и держа перед собой автомат правой рукой.

Володя выглядывал из-за угла, плотно прижимаясь к холодной сырой стене. Ствол автомата лежал на подоконнике между прутьями решетки. Володя крепко сжимал левой цевье автомата.

Пора. Володя резко пригнулся, ловя тень пятящегося налетчика в прицел, и надавил на спусковой крючок.

Сквозь рев ливня раздался еле слышный стрекот — и пронзенный очередью Бобер рухнул на землю. Пули прошили ему бедра. Дико голося и конвульсируя, он барахтался в грязи.

— Суки! — взвыл Дичь, открывая огонь.

Заревели все четыре автомата, поливая окна ОВД ураганным огнем. Но никто не знал, куда стрелять — стрелка они прозевали, следя за Бобром — каждый на секунду поверил, что наркотики уже у них — и потерял бдительность. Рама, Дичь, Ваха и Штекер палили наугад по всем окнам, каждый орал — в правом ухе Рамы стоял рев из мешанины голосов. Но этот шум перекрикивали вопли смертельно раненого Бобра.