Чтение онлайн

— Прикрой! — заревел Дичь и бросился к ОВД. Рама открыл огонь по второму этажу переводя автомат с одного окна на другой. Дичь с размаху запустил бутылку. Она разлетелась об решетку нужного окна, и тут же с мощным шипением огонь охватил весь оконный проем.

Тем временем Штекер уже накинул крюк на другое окно первого этажа.

— Давай!

Джип взревел и, ринувшись вперед, наехал на руку валявшегося в грязи Бобра. Он был мертв и сейчас никого не интересовал. Гораздо важнее было то, что только что Ваха вырвал с мясом уже вторую оконную решетку.

Володя не поверил своим глазам — до этого помещения огонь еще не добрался. Что здесь находилось? Два стола, плакаты-агитки. Кажется, отдел УР по розыску пропавших. Володя прыгнул к окну. Паля вниз, он увидел джип. Сквозь звуки стрельбы и рев ливня Володя расслышал грохот решетки — она проскакала за джипом пару метров и затихла в грязи.

— Суки! — ахнул он, холодея. — Суки!!!

Володя вскинул автомат и открыл огонь по джипу, целясь в крышу точно над водителем. С оглушительным звоном о решетку перед ним разлетелась бутылка. Полыхающие огнем осколки стекла разлетелись в разные стороны, вонзаясь в лицо Володи.

— Аааа! — истошно заорал он, прыгая на пол.

Он лихорадочно принялся сбивать лицо, до боли колотя себя по щекам. По пальцам сочилась кровь, но Володя ощущал лишь жар. Тяжело дыша, он отполз в сторону и в ужасе открыл глаза. Его лицо было цело. Володя издал стон облегчения.

В панике он бросил автомат. Володя прыгнул за ним. В этот момент клубок огня сорвался с решетки и в мгновение ока охватил его руку. Кожу обдало диким жаром.

Володя животно взвыл и принялся колотить себя по руке. Кажется, он упал на пол. Рукав полыхал все сильнее, — Володя чувствовал, как на его глаза обугливается и горит его кожа.

— АААА!!! — голосил Володя и мощным рывком оторвал полыхающий рукав. Кожа дымилась, но не горела. — Б… дь, твою мать, б… дь! — скулил Володя, слыша собственный голос, как во сне. На секунду зажмурился.

А потом закашлялся. Открыв глаза, Володя увидел, что все вокруг в дыму и огне. Голова кружилась. Володя уткнулся носом в рукав левой руки, но дым уже попал в легкие, и он снова закашлялся. Володе казалось, что сейчас с кашлем он выплюнет свои легкие — его выворачивало.

Рама сжал зубы, увидев, как джип под управлением Вахи наехал на труп Бобра — переднее колесо прокатило по его груди и раздавило голову. Рама отвернулся, чтобы не видеть этого. Мысленно он исторгал матные проклятия.

Но дело было важнее. А Бобер уже был мертв.

— Готово! — прокричал голос Штекера в наушнике рации. — Четыре окна!

— Противогазы? — рявкнул Рама.

Дичь кивнул и распахнул заднюю дверцу джипа, выволакивая объемный рюкзак…

…Володя упал. Глаза слезились. Мозг пронзила полная ужаса мысль: дышать! Ему не хватало воздуха. Володя не мог дышать! Хрипя, заливаясь слезами и не видя перед собой ничего, кроме пламенных скачущих чертей, Володя пополз наугад.

Потом он упал.

Уже теряя сознание, Володя слышал, что продолжает кашлять — оглушительно, до тошноты, словно изрыгая внутренние органы.

Пляскин прошел через все круги ада. Умирая от ломки, он трясся в углу провонявшей мочой и потом камеры ментовского обезьянника. Звуки стрельбы, грохот и животные крики были настолько невыносимы, что один раз он даже отключился.

Пляскин пришел в себя от того, что чесал вены — он делал это с таким остервенением, что даже в темноте разглядел темные полосы — он содрал кожу до крови. Штаны были мокрые. Мысль, что он обмочился, его уже давно не пугало — такое при ломке бывало не в первый раз.

Пляскин стиснул зубы. Чесалось все. А еще его бил озноб, но это было не из-за сырости, потому что его попеременно бросало то в жар, то в холод.

Пляскин был уверен, что он умирает. И что он умрет прямо здесь и сейчас.

— Нет, — лепетал он. — Не надо. Нет…

В воспаленном сознании всплывали такие чудовищные образы, что от страха Пляскин чесался еще сильнее. Суставы выворачивало, словно кто-то с огромной силищей выкручивал ему руки и ноги в локтях, лодыжках, запястьях и коленях. Пляскина вырвало. А потом, когда он упал на пол со скамьи и больно ударился челюстью о бетон, Пляскин понял — нужно что-то делать!

Ползком на четвереньках он выбрался в дежурку. По помещению плясали жуткие тени, а в ушах стоял гул и треск. Пляскин перевел стеклянные глаза на зарешеченную перегородку и ахнул — точнее, застонал — от ужаса, увидев столбы пламени в фойе ментуры.

Пляскин пополз к двери, чувствуя, что раздирает кожу об разбросанные по полу осколки — того, что еще недавно было стеклом перегородки между коридором и дежурной частью. Попытался открыть дверь, но не рассчитал и просто вывалился в коридор.

В трех-четырех метрах от него Буров и Вера боролись с огнем. Пламя охватывало уже половину фойе. Обломки нехитрых баррикад, разрушенных взрывом, полыхали там и здесь. Когда Буров и Вера тушили пламя на одной стене, огонь уже расходился на второй, приближаясь своими языками к дежурке.

— Вера, там! — узнал Пляскин дикий голос Бурова. — Веером! Разбрызгивай веером!

Пляскин, подстегиваемый инстинктом самосохранения, пополз по коридору. Больно ударился головой о дверь распахнутой камеры для вещдоков. Перевел глаза внутрь — и обомлел.

Всеми фибрами своей дешевой душенки Пляскин почувствовал, что перед ним именно героин. Пакет с тугим порошком, плотно обмотанный скотчем. Голос Пляскина в благоговении затрепетал в его глотке. Схватив сверток, он прижал его к груди и пополз вперед. Откуда-то появились силы. Смыться и уколоться! Смыться и уколоться! Пляскин поднялся на ноги и нетвердой шаркающей походкой пополз, куда глаза глядят.

Семен, жалобно скуля, пытался тушить огонь на втором этаже. Распахнутый перед ним кабинет был охвачен огнем. Семен пустил струю пены в центр яркого огнедышащего варева, которое грозно заскворчало в ответ.