Чтение онлайн

— Как ты думаешь, Ян заявит на меня?

— Он на тебя? — девушка не понимала.

— Он же назвал вчера мои слова о князе государственной изменой, — голос парня задрожал. На секунду сердце Ирины тревожно екнуло:

— Нет, немыслимо, — затрясла она головой, не допуская мысль, что это возможно.

— Доброе утро, — тон Яна, вошедшего в кухню, был, как всегда вежлив и сдержан. Он окинул взглядом компанию, отмечая промелькнувшую во взглядах настороженность, подошел к дочери и, чмокнув ее в макушку, опустился на соседний табурет. Милен, втянув голову в плечи, буркнул в ответ что-то неразборчивое и, не поднимая глаз от тарелки, активно заработал челюстями. — Хочет сбежать, — усмехнулась Ирина. Она уже поняла, что парню ничто не угрожает и расслабилась. Перехватила взгляд, который Ян бросил на кофейник, налила кофе в чистую кружку и поставила ее перед мужчиной и, видя, как уголки его губ чуть дрогнули в улыбке, застыла, не в силах отвести от них глаз. Звук отодвигаемого табурета заставил ее очнуться.

— Сядь, я хочу продолжить наш вчерашний разговор, — Ян, не терпящим возражения тоном остановил Милена взмахом руки. Парень с обреченным видом вернулся на свое место, бросил на Ирину короткий взгляд, молящий о помощи, и получил в ответ ободряющий кивок. Мариэла соскочив со своего табурета и поднырнув под руку Милена, взобралась ему на колени и, нахмурив бровки, многозначительно поглядывала на отца. Ирине, с удивлением наблюдающей эту картину, показалось, что в глазах мужчины мелькнула грусть, но неожиданно он улыбнулся и одобрительно подмигнул дочери. Несколько дней назад парнишка, сидящий напротив него опустив глаза, вооружившись одним только табуретом, кинулся на защиту его дочери, а теперь его маленькая смелая девочка готова прикрыть своего защитника от нападок отца.

— Не хочу быть таким же голословным, как ты вчера, поэтому специально для тебя раздобыл в ратуше прошлогоднюю газету, — Ян не удержался от упрека и развернул перед Миленом газетный лист. — Читай! Это указ князя о возмещении убытков от засухи.

По мере чтения лицо парня становилось краснее. Ирина, снедаемая любопытством, встала за спиной друга и тоже склонилась над текстом.

— Я не знал, — буркнул Милен. Вертевшееся «А Ада тебе говорила» готово было сорваться с языка, но Ирина сдержалась.

— Ты многое еще не знаешь, — спокойно сказал Ян. — Впрочем, как и я. Мне нужна твоя помощь, и я рассчитываю на твои честные ответы, — Он выжидающе смотрел на парня, пока не получил осторожный кивок в ответ.

— Никто из твоих знакомых фермеров не получал помощь от казны? — он не спрашивал, а скорее констатировал факт. А что по этому поводу говорят купцы? Я понял, что новости вы черпаете из слухов, игнорируя газеты?

— Ну, говорят, газеты врут, потому что, — Милен запнулся, — потому что они пишут по указке князя.

Ян показательно вздохнул:

— Таким образом, достоверность информации вы отдали на откуп купцам. Ну, и что же говорят ваши источники?

— Я не слышал от купцов о денежных компенсациях. Последнее время они жалуются, что торговля страдает, потому как князь в прошлом году запретил вывозить зерно, мол, уже второй год неурожайный и нам самим не хватает.

. — Так значит, князь о народе заботится? — Ян прищурился, разглядывая парня. Милен, глубоко вздохнув, открыл было по привычке рот, чтобы возразить, но выдохнул, так ничего и, не ответив. — Дальше.

— Купцы очень недовольны тем, что им не разрешено использовать лошадей. Им приходится идти на хитрости. До границ Роси они везут товар на лошадях, — для Яна это не было новостью, его рабочий стол был завален просьбами о предоставлении привилегий. — Затем перегружают, и везут на волах. Это усложняет процесс, делает товар дороже, увеличивает время доставки, — уже увереннее продолжил Милен.

— Не поспоришь, дальше, — жестко сказал Ян.

— У меня приятель есть, недавно женился. Он каждую свою поездку придумывает новый способ довезти до своей молодой жены экзотические фрукты. Еще ни разу не получилось. Видели бы вы, как это его злит. Если бы у него получилось, он наладил бы поставки.

— А какие способы он уже использовал? — Ян подался вперед и облокотился о стол.

— Из того, что я помню, он пробовал лед, упаковывал каждый фрукт и овощ в отдельности, пересыпал песком или перекладывал соломой. Рассматривал разные маршруты, например, часть дороги проделывал по реке.

— Настойчивый, — хмыкнул Ян. — Познакомишь нас? — Милен вскинул голову, округлив глаза, и встретил открытый пытливый взгляд.

— А он не пробовал закупать недозрелые плоды? — вмешалась Ирина.

— Пробовал, — Милен перевел взгляд на девушку и безнадежно махнул рукой. — Гниют также как и спелые. Слишком долгая дорога.

— Ну, а что говорят о жизни в каганате?

— Хвалят. Говорят, пока князь не ограничил с ними торговлю, жить было хорошо.

— Они были довольны своими прибылями, а я спрашиваю, чем хороша жизнь в каганате, — раздраженно перебил егоЯн, теряя благодушие.

Милен помолчав некоторое время, неуверенно сказал:

— Слышал, что там голодно из-за засухи, пастбища пересохли, коней приходится забивать, зерно негде купить.

— Так почему тогда шивэйские провокаторы на площадях рассказывают о том, как хорошо живется у кагана? Вот бы и в княжестве так хорошо жилось? — усмехнулся Ян. Милен захлопал глазами и растерянно перевел взгляд с него на Ирину.

Девушка, поджав губы и подняв глаза к потолку, покачала головой: она столько времени потратила на убеждения, а нужно было не говорить, а спрашивать!

Мариэла, заскучав, сползла с колен Милена и убежала к своим куклам, Ирина отвлеклась на хозяйственные дела, и лишь изредка прислушивалась к разговору.

— А артисты оттуда довольные возвращаются. Я и сам подумывал съездить, надеялся на клавикорд заработать. Говорят, выступления пользуются большой популярностью и оплачиваются лучше, чем здесь.

— Это я тебе как раз могу объяснить, — ответил Ян. — Ты видел когда-нибудь выступления шивэйцев, их музыкантов или театральные группы?

— Да.

— А женщин среди них?

Милен зафыркал, пытаясь удержать смех, вспоминая переодетых в женскую одежду мужчин.

— Вот-вот. Поэтому наших артисток там любят, — Ян так скривился при этих словах, что даже Милен, при всей своей наивности, засомневался в этой любви. — Но платят, действительно, лучше.