Выбор. Иное
Шрифт:
Пора ломать дистанцию, да и устал я постоянно слышать и произносить это «мистер».
– Хорошо, Клайд.
Протягиваю ему руку с максимально дружелюбной и уверенной улыбкой.
– За дело, Лигет.
– Как ваше впечатление, Лигет, что он там затевает?
Гилберт опер подбородок на сцепленные руки и внимательно посмотрел на начальника цеха.
– Он только что передал Дайксу чертежи новых рабочих мест.
– Вот как, даже чертежи…
Грифитс встал из-за стола и прошелся вдоль стены кабинета, проведя рукой по конторским книгам, журналам, аккуратно стоящим на полках. Это всегда помогало ему приводить мысли в порядок, прикосновение к зримому воплощению системы и контроля.
– Так чертежи в единственном экземпляре и сейчас у Дайкса?
– Да, мистер Грифитс.
– Вы их видели? Что Клайд вообще задумал, конкретно?
– Новые рабочие места, новую форму стула и стола, регулируемая высота того и другого. Опора для ног. И индивидуальное освещение на каждом рабочем месте.
– Однако, он не мелочится. За наш счет…
Гилберт подошёл к широкому окну и задумчиво посмотрел на величественное течение реки, вздохнул, обернулся.
– Ваше личное впечатление, Лигет? Толк будет?
Начальник цеха замялся, без какой-либо цели открыл и закрыл блокнот.
– И забудьте сейчас его фамилию, говорите прямо и честно.
В голосе Гилберта прорезался металл. Лигет решился.
– Все это звучит дельно и может получиться. Клайд намеренно выбрал двух совершенно разных работниц, одна высокая и крепкая, из Скандинавии, вторая – ее противоположность, полька или русская, не помню…
– И в чем цель такого выбора?
Гилберт помимо воли заинтересовался, он был любопытен, хотя и всячески скрывал эту черту.
– Клайд объяснил так, – Лигет открыл блокнот и вгляделся в заметки, – если у обеих работниц после усовершенствования рабочего пространства вырастет выработка, значит предложенная теория верна и независима от кондиций девушек.
Гилберт фыркнул.
– Подумать только, «Клайд объяснил…»
Лигет растерянно замолк, быстро закрыв блокнот, Гилберт заметил его смятение и коротко рассмеялся.
– Просто задумайтесь над занятной вещью, мистер Лигет…
Гилберт подошёл вплотную и посмотрел ему прямо в глаза.
– Ответьте мне…
Голос Гилберта звучал спокойно, но Лигету стало не по себе.
– Мой двоюродный брат приехал сюда ничтожеством, милостью отца. Вы сами видели его, сами говорили, что выше нынешнего места, которое он тоже получил случайно – ему никогда не подняться. Вы ведь говорили так?
Глаза Гилберта потемнели, их темная сталь заострилась. Лигет сглотнул, он почувствовал настоящий страх.
– Отвечайте!
– Да, я так говорил. Но и вы…
– Именно!
Гилберт резко повернулся и сел обратно за стол, направил палец на собеседника.
– В точку, Лигет! Мы все считали его бездарным никчемным ничтожеством, а вы еще и опасались, что он наделает глупостей, оказавшись среди двух десятков девиц. Так?
– Так.
– Кстати, как там с этим дела? С глупостями? Слухов никаких не ходит?
– Я, право, не знаю, мистер Грифитс…
– Ой ли? – Гилберт насмешливо прищурился.
Лигет вытер выступивший на лбу пот и оттянул ставший тесным воротничок.
– Ну? Выкладывайте. Честь семьи превыше всего. Если есть что-то, я вышибу его отсюда через десять минут и даже отец мне не помешает, Богом клянусь!
– Есть там одна работница…
– Имя! Да что с вами, Лигет? Разучились докладывать?
– Роберта Олден.
– Так. Я слушаю.
Глаза Гилберта опасно сузились, Лигету был знаком этот прицеливающийся взгляд, он почувствовал озноб.
– Знаете, работницы всегда сплетничают, многим из них Клайд нравится, они за ним следят, что сказал, кому, и так далее…
– Не отвлекайтесь и говорите яснее, – Гилберт нетерпеливо махнул рукой.
– Там есть несколько работниц, они информируют меня, что и как обстоит в отделении и цеху. Это бывает полезным.
Гилберт усмехнулся и повторил подгоняющий жест.
– И они мне сообщили, что есть нечто между Клайдом и этой Олден.
– Что-то конкретное? Их видели вместе?
– Нет, ничего такого, но… Знаете, женское чутье…
Гилберт скривился.
– Скорее, месть обиженной отсутствием внимания глупой девицы. Это все?
– Не совсем, мистер Грифитс.
– Ну?
– Роберта Олден начала работу очень хорошо, вырабатывала более сорока упаковок в день, я даже рекомендовал перевести ее в закройный цех с повышением. Вы отчего-то перевод не одобрили… Могу я спросить…
– Продолжайте.
– А потом как будто что-то произошло, она стала снижать выработку, портить воротнички целыми упаковками, путать маркировку.
Гилберт откинулся на спинку стула и снова прищурился, взявшись пальцами за острый подбородок.
– И что же было дальше?
– А дальше Клайд доложил об этом мне, написал подробную докладную записку.
– На Роберту Олден?
– Да.
– Докладная была только одна?
Начальник цеха замялся, ему вдруг стало душно. Лысина покрылась капельками пота, он суетливо промокнул ее платком. Тихо ответил.
– Десять или одиннадцать, мистер Грифитс…
Гилберт удивленно приподнял бровь и так же тихо спросил.
– Дата первой и последней докладной, Лигет? И как менялась их тональность? Вы понимаете, о чем я?
Лигет задумался, кивнул, облизнув пересохшие губы.
– Точных дат не припомню, но… Первая докладная поступила около четырех месяцев назад, а последняя – на прошлой неделе. И она была весьма подробна, в отличие от первых, довольно лаконичных. Я могу их всех вам показать, в журнале учета, в цеху. У меня даже сложилось впечатление, что…