Чтение онлайн

Фил последний, кто встаёт напротив. Он уверенно смотрит на меня. В его глазах нет страха быть поверженным, лишь глубочайший интерес.

— Давай, проверим, как работает это дерьмо, — улыбается он. — У них просто давно не было девчонки.

Поджимаю губы и улыбаюсь. Я не знаю, стоит ли прикладывать усилия и пытаться выиграть в этой глупой войне. Я делаю то же самое, что и с предыдущими парнями.

Кладу ладони на грудь Фила. Чтобы заглянуть в его глаза, поднимаю голову, но они продолжаются прятаться под очками, что даже лучше. Возможно, это дополнительная сложность. Я никогда не касалась так друзей, потому что придерживалась мнения, что секс портит дружбу, она начинает строиться на похоти и имеет два пути: любовные отношения и прекращение всяких дружеских. Я вовсе не хочу чего-то с Филом, но желаю проверить его самоконтроль.

Плавно спускаю ладони вниз, не запоминая участки его тела. Мне это ни к чему. Между нами никогда ничего не будет. Фил дёргается. Я улавливаю, как меняется его дыхание, напрягаются мускулы.

— Ты хренов парфюмер? — фыркает он, отступая назад.

— Что? — с толикой непонимания, спрашиваю я.

— Ты не видела этот фильм?

— Нет.

— Чувак создал парфюм. Стоило ему махнуть платком, и все штабелями падали к ногам. Ты делаешь это руками.

Улыбка тянет уголки губ вверх.

— Признаёшь своё поражение?

— У тебя серьёзно нихрена с ним не было? — игнорируя мой вопрос, спрашивает Фил.

Я не знаю, отвечать честно или придерживаться сказанного. Я одна среди толпы парней, которые в ожидании ответа. Обвожу их взглядом и вижу неподдельный интерес в глазах каждого. Алестер меня убьёт, если об этом не будет знать он, но будет знать кучка незнакомых парней и Фил.

— Кое-что было, — со вздохом, говорю я.

Фил поднимает очки и щурится.

— Что конкретно? Давай, Эм, мы же не четырнадцатилетние подростки. Только не говори, что вы целовались, это вообще нихрена не значит.

Кровь приливает к лицу. Оно начинает пылать, потому что я не совсем привыкла говорить об этом, но признаю, что хочу повторить.

— Дерьмо, давай я помогу. Секса не было, но были поцелуи и был орал?

— Нет.

— Ладно, поцелуи и ласки?

— Что значит ласки?

— Петтинг.

Грозовые тучи над моей головой сгущаются. Они представляют собой стыд и смущение. Я буквально пылаю, и всё становится понятно без ответа. Фил широко улыбается. Конечно, он понимает, что пришёл к нужному заключению.

Друг обводит глазами парней.

— Поздравляю, сегодня она трахнула нас всех. Можете вставать в очередь и подрочить в кабинках.

Он хватает меня за руку и снова тащит за собой.

— Ты и его трахнула, — смеётся Фил. — Просто отпад.

— Я никого не трахнула! — бурчу я.

Фил очередной раз игнорирует моё возмущение. Он пропускает меня вперёд и весело скандирует:

— У меня клёвые сиськи, у меня клёвые сиськи!

За нами вываливается свора парней, и это привлекает взгляды всех, кто находится в коридоре. Становится невыносимо душно, ведь студентов огромная толпа. К моему полному ужасу, в помещении компания Эйдена. С ним в том числе, будь я проклята. Спасибо хотя бы тому, что мы двигаемся в параллельную от них сторону. Они стоят далеко, но сто процентов видели и могли услышать звонкий голос Фила. Пихаю его под бок, но он продолжает смеяться, закинув руки мне на плечи.

— Говорила так, как будто у тебя нет сисек и нужно дать на новые.

— Хватит нас позорить, — страдальчески тяну я.

Он игриво подталкивает меня бедром.

— Ты трахнула всех парней, это почётно.

— Это просто отвратительно.

Он взглядом находит знакомые лица в толпе, которые только что окружали нас.

— А они так не думают, — Фил повышает голос и обращается к ним: — Да, парни? Скажите, что она трахнула нас.

Если бы в коридоре присутствовали люди с сердечными заболеваниями, то сейчас тут могли понадобится реаниматологи, потому что они снова поддерживают безумие Фила, словно это гордость и диплом, который можно повесить на стену. Несколько парней громко скандирует:

— Она трахнула нас!

Какое счастье, что эти полоумные не решили заорать, что они трахнули меня, тем самым, повесив на меня клеймо, которое никогда не смыть. Я должна делать ноги и желательно поскорее. Скрыться в лаборатории — потрясающая идея.

Прибавляю ритм собственным ногам, стараясь сбежать, но рука Фила продолжает удерживать на месте. Он вышагивает так, словно перед ним должны стелить красную дорожку и держать зонтик. До тошноты тщеславный, но отдаю отчёт, что было весело.

— Охренительное платье, — вновь повторяет он.

Показываю язык и улыбаюсь.

— Я уже говорил, что свободен?

— Ты мне не интересен.

Фил закидывает голову к потолку и начинает смеяться. Тоже не сдерживаюсь и смеюсь. Уже несколько лет наш диалог завершается именно подобными словами. Ничего не меняется. Это уже второе шоу, достойное оваций, которое мог видеть Эйден. Первое устроил Алестер, сегодня Фил, по логике, следующим должен быть Шон. Умоляю, чтобы хотя бы он оставался более рациональным и уравновешенным среди двух безумцев.

Не знаю, кажется ли мне или это самообман, но чувствую на спине взгляд Эйдена. Я боюсь каждый раз поворачиваться, натыкаясь или огорчаясь. Поэтому решаюсь идти вперёд и не оборачиваться, хотя душой желаю повернуться и убедиться в собственных ощущениях.

— Давай, повтори ещё раз, Эм.

— Что?

— У меня клёвые сиськи!

Хмыкнув, закатываю глаза и, смеясь, повторяю:

— У меня клёвые сиськи!

— И задница, — кивает Фил.

— И задница!

— У тебя чертовски охренительная задница, детка.

— Больше нигде это не скажи, — хихикаю я.

— У тебя, мать твою, охренительные сиськи и задница! — громко голосит Фил, из-за чего мы смеёмся ещё громче.

— Это просто ужасно.

— Потрясающе прекрасно, — возражает он.

С лицом, которое разрывает улыбка, захожу в лабораторию и плетусь к столу профессора, на котором он должен был оставить список. Но к собственному удивлению, в голове возникает другой список. Это вовсе не научная литература для проекта. Это свой список, сотканный из страхов, что тянут ко дну, заставляют сомневаться в себе и окружающем мире. Глупость Фила, лишь нашла своё подтверждение в моём сознании. Никто не может построить меня: ни другие люди, ни обстоятельства. Только я выстраиваю себя по кирпичику.