Выбор
Шрифт:
— Если мы будем встречаться тайком, как сегодня, — прошептала она, — все закончится бедой.
— Для меня единственная беда, — прошептал Желудь, — это жить без тебя.
Синегривка знала, что это правда — и для нее, и для него. Но она не могла изменить своему предназначению. Она посмотрела на покрытую инеем Скалу, сверкавшую под луной. Наверное, предводители пришли бы в ужас, если бы увидели их сейчас!
Две фигуры появились на вершине Скалы.
Лунница и Белогривка.
Синегривка почувствовала, как шерсть у нее встает дыбом.
— Что с тобой? — встрепенулся Желудь.
Синегривка молча смотрела на мать и сестру.
Они не шевелились и только глядели на нее с такой грустью, что у Синегривки разрывалось сердце.
Она знала, зачем они пришли. Они хотели напомнить ей о том, кому принадлежит ее преданность. Если Синегривка хочет исполнить таинственное пророчество, она должна стать сильной, как огонь.
— Куда ты смотришь? — спросил Желудь.
Синегривка моргнула, и звездные силуэты на вершине Скалы растаяли в темноте.
— Никуда! — она повернулась к Желудю. — Давай останемся тут на всю ночь.
«Только на одну ночь! — умоляюще прошептала она про себя, надеясь, что мать и сестра ее услышат. — Я клянусь, что после этого отдам всю себя своему племени».
Она посмотрела на Скалу. Там никого не было, только луна сияла в ясном черном небе.
— Тогда нужно построить гнездышко, — сказал Желудь.
Они набрали кучу сухой листвы, навалили ее у корней дуба и свернулись рядышком под холодными звездными небесами.
Глава XVIII
Мягкий хвост защекотал щеку Синегривки.
— Пора вставать, — прошептал ей Желудь на ухо.
Она открыла глаза и потянулась. Зашуршали сухие листья. На поляне было еще темно, но небо над кронами деревьев уже начало светлеть в ожидании скорого рассвета. Синегривка села. Ей нужно как можно скорее вернуться домой.
Желудь, не отрываясь, смотрел на нее, и его глаза светились, как Лунный камень.
— Я не хочу расставаться с тобой.
— Но мы должны, — прошептала Синегривка, прижимаясь щекой к его щеке.
Вместе они прошли через поляну и остановились у склона холма, сплетя хвосты. Пришло время расстаться.
— Я буду ждать тебя на берегу, — пообещал Желудь. — Буду все время высматривать, не появишься ли ты.
— Я тоже буду смотреть на тебя, — сказала Синегривка, прижимаясь к нему. Ее голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Она знала, что река будет всегда разделять их.
— Может быть, я попробую забираться на деревья, — улыбнулся Желудь. — Чтобы потренироваться.
— Конечно.
Печаль огромной тяжестью давила на нее. Как Желудь может шутить? Почему он так весел? Разве он не понимает, что они больше никогда не будут вместе? Синегривка посмотрела ему в глаза и поняла, что он все знает. За его веселостью скрывалась тоска, такая же мучительная, как и ее собственная.
— До свидания, — прошептала Синегривка и начала взбираться на холм. По дороге она снова и снова оглядывалась назад и смотрела на стоявшего под дубом Желудя, пока боль не стала такой сильной, что она больше не могла ее выдержать. Тогда она отвернулась и понеслась вперед. Но когда Синегривка добралась до гребня холма, она почувствовала, как прощальный взгляд Желудя обжигает ее шерсть.
«Я должна быть сильной, как огонь!»
В лесу было еще совсем темно, и Синегривка не сразу нашла дорогу, запутавшись в папоротниках и ежевике. Чем ближе она подходила к лагерю, тем быстрее колотилось ее сердце. Она боялась столкнуться с кем-нибудь из своих товарищей.
«Нет, сейчас еще слишком рано!» — убеждала она себя, но все равно вздрагивала от каждого шороха и запаха.
Спускаясь со склона, она чуть не умерла от страха, когда случайно оступилась, и целый ливень песка и камешков хлынул из-под ее лап к подножию холма. К счастью, Змеезуб куда-то отошел. Вход в лагерь оказался свободен, и Синегривка, юркнув внутрь, побежала к своей палатке, испуганно озираясь по сторонам.
Желтый свет разгорался в небе, разбавляя густые тени между деревьями. Скоро проснется рассветный патруль. Синегривка нырнула в палатку, замерла у порога, как пойманная мышка, а потом на цыпочках пошла к своему месту. Львиногрив что-то проворчал во сне, когда она проходила мимо его гнездышка, но никто не проснулся.
Свернувшись клубочком на подстилке, Синегривка закрыла глаза. Она не хотела спать, ей не терпелось вспомнить, оживить в памяти каждое мгновение, проведенное с Желудем. Они были вместе всего одну ночь, но она любила его гораздо сильнее, чем могла себе представить. Синегривка и не знала, что способна на такую любовь. Как же она сможет жить без него? Они больше никогда не встретятся, не поговорят друг с другом. Нет, ей уготована еще более страшная мука — она может увидеть его на Совете или на берегу реки, и ей придется притворяться, будто они враги…
Но у нее не было выбора. Она была Грозовой воительницей, верной Воинскому закону. А это означало, что она не может дружить с котом из чужого племени. Как бы сильно она его не любила.
— Вы меня слышите? — прошептала Синегривка, обращаясь к Луннице и Белогривке. — Обещаю, что эта встреча была последней.
Синегривка вместе с остальными воинами сидела на поляне, ожидая распоряжений Солнцезвезда. Голова у нее кружилась от усталости и недосыпания. Львиногрив, как обычно, не мог усидеть на месте.
— Когда же он придет? — фыркал он. — Я все утро проторчал в лагере, скоро мхом порасту!
— Но кто-то же должен был залатать эту дыру в стене, — проворчал Змеезуб.
— Ты отлично поработал, — добавил Безух. — Теперь наш лагерь надежно защищен!
Дроздовик, облизываясь, подбежал к ним.
— Простите, я опоздал — выпалил. — Умирал от голода, пришлось перекусить.
— Уж на что Сорняк был прожорлив, но ты его переплюнул — поддразнила Рябинка.
Солнцезвезд вышел из своей палатки и направился к воителям. Пятнистый снова заболел, поэтому предводителю пришлось взять на себя организацию патрулей.