Выбор
Шрифт:
— Как ты думаешь, битва будет? — серая кошка с тревогой посмотрела на Синегривку.
Та насторожила уши, пытаясь расслышать боевые крики вдали. «Неужели Ледозвезд все-таки решит сражаться? Интересно, каким котам он поручит защиту скал?»
Послышался грохот камушков, скатывающихся по склону холма. Синегривка села, пытаясь унять бешено колотившееся сердце.
— Вы победили? — крикнула она, когда Солнцезвезд первым вбежал в лагерь.
— Эти рыбомордые трусы не явились? — проворчал Остролап.
— Они даже свои метки не стали обновлять, — весело сообщил вбежавший следом Вихрегон.
Невероятное облечение охватило Синегривку.
«Желудь цел и невредим!»
Солнцезвезд величаво окинул взглядом своих воителей.
— Отныне ни одно племя не посмеет оспаривать наши границы!
Кривуля радостно заурчала, когда Птицехвост подбежал к ней и прижался щекой к ее щеке.
— Теперь даже в Голые деревья у наших котяток будет вдоволь дичи, — промурлыкал он.
Синегривка встала. Какое-то настроение сейчас царит в Речном племени? Вдруг Речные коты настолько подавлены, что Желудь раздумает встречаться с Грозовой кошкой? Но она все равно придет к Четырем деревьям. И если Желудь чувствует хотя бы половину той тревоги и муки, которая гложет ее изнутри, он тоже будет там.
— Давайте отпразднуем это событие! — воскликнул Пятнистый, подбегая к куче с добычей. Он начал обносить соплеменников свежей едой.
Синегривка сощурила глаза. К чему все эти празднества? Неужели нельзя просто разойтись по своим палаткам и уснуть? У нее даже когти зачесались от досады. Теперь племя не скоро угомонится. А когда она, наконец, сможет выскользнуть из палатки, Желудь, наверное, уже уйдет, не дождавшись! И решит, что она не захотела прийти!
«Великое Звездное племя, что я делаю?»
Неужели она в самом деде готова тайком убежать из лагеря на встречу с Речным котом? У Синегривки подкосились лапы. Уж не сошла ли она с ума?
Буран пододвинул к ней воробья.
— Иди к нам! — позвал он.
Белый воин лежал рядом с Львиногрнвом и Златошейкой, которые с удовольствием лакомились жирной осенней белкой.
Синегривка пожала плечами. Есть ей не хотелось, но она не могла допустить, чтобы соплеменники обратили внимание на ее вялость. Чего доброго, пошлют ее к Пышноусу, и тогда ей уже не выкрутиться! Синегривка подошла к Бурану и заставила себя откусить большой кусок воробья. На вкус мясо показалось ей пресным, как сухая кора.
Сердце у нее бешено колотилось от нетерпения. Когда же, наконец, все разойдутся по палаткам? Но сегодня все было против нее. Луна уже высоко стояла над верхушками деревьев, когда Грозовые коты, позевывая, начали расходиться. Синегривка потянулась и сделала вид, что тоже зевает. Она никогда еще не чувствовала себя такой бодрой, однако молча вошла в палатку, всем своим видом давая понять, что валится с лап от усталости.
Луна уже начала заметно округляться, но в палатке было темно. По дороге к своему гнездышку Синегривка нечаянно наступила на Златошейку.
— Ой, прости, — прошептала она, когда Златошейка недовольно заворчала.
Свернувшись на своей подстилке, она стала ждать, пока улягутся остальные. Как назло, этой ночью воины никак не хотели успокоиться и продолжали обсуждать события минувшего дня.
— Честно говоря, я думал, что они будут драться за Нагретые Камни, — признался Львиногрив.
— Может, все еще впереди, — проворчал Остролап. — Никакие метки их не остановят.
«Неужели они собираются до рассвета проговорить об этих дурацких камнях?»
Синегривка с ужасом чувствовала, как ночь утекает у нее между когтей.
— Ты в порядке? — пихнула ее в бок Розохвостка. — Что ты все вертишься?
— Извини, — поспешно ответила Синегривка. — Никак не устроюсь поудобнее.
— Мне жаль, что ты не смогла пойти к Нагретым Камням, — сочувственно вздохнула Розохвостка. — Но, честное слово, ты не много потеряла.
— Ничего, пустяки, — отмахнулась Синегривка и закрыла глаза.
«Да засыпай ты, наконец! И вы все — засыпайте!»
Постепенно в палатке воцарилась тишина. Отовсюду слышалось лишь негромкое сопение.
Синегривка осторожно встала. Огляделась по сторонам, высматривая, не блестят ли где-нибудь глаза.
Кругом было темно.
Все спали.
Она бесшумно пошла к выходу из палатки. Внезапно что-то мягкое дернулось у нее под лапой.
— Слезь!
Она испуганно отскочила в сторону и уставилась вниз. Небесные предки, она наступила Безуху прямо на хвост!
— Извини.
Безух моргнул, потом перекатился на другой бок и снова уснул. Синегривка постояла над ним немного, а потом вышла из палатки. Очутившись снаружи, она бесшумно пошла вокруг поляны, стараясь держаться в тени.
Все было тихо.
Она подошла к туннелю и присела перед выходом, прислушиваясь к сопению Змеезуба, сторожившего лагерь. Время от времени караульный задевал боком утесник, и тогда раздавался тихий шелест. Синегривка стала ждать, когда шаги Змеезуба стихнут в отдалении. Выждав подходящий момент, она юркнула в лаз и змеей проскользнула в кусты.
Никаких следов Змеезуба.
Выскочив из-под куста, Синегривка одним прыжком взлетела на камень, спрыгнула с него с другой стороны и замерла. Сердце ее колотилось так, словно хотело выскочить из груда.
Неужели ей это не снится? Неужели она делает это наяву — предает все, что когда-то составляло смысл ее жизни?
Она была предательницей — и не только в собственных глазах.
Она была предательницей в глазах своего племени. Перед лицом воинского закона.
У Синегривки оборвалось сердце.
Что она делает? Она должна вернуться.
Выглянув из-за камня, она увидела, что Змеезуб возвращается на свой пост. Теперь она уже не могла вернуться незамеченной. Значит, ей лучше идти.