Чтение онлайн

– Благодарствуем, господин, - вовсе уткнулся носом в землю старик. В голосе его звучало облегчение - самому страшному пока не суждено было произойти, селяне могли спасть спокойно.
– Мы с радостью примем твоих воинов, как гостей, дадим им кров и пищу. А тебя же молю быть главным на нашем пиру.

Короля действительно ждали, и прижимистые крестьяне подали на стол все, что только нашлось в их погребах. Откуда-то раздобыли даже серебряную посуду, а самому Эйтору, которого со всеми почестями усадили во главе стола, поднесли золотой кубок, слав которого, как сходу определил король, примерно на треть состоял из меди. В прочем, для нищих, едва сводивших концы с концами вилланов, и это казалось несметным богатством.

– Испей нашего вина, государь, - седой старец, сельский староста, поднес Эйтору, как и прежде, окруженному верными рыцарями, полную до краев чашу.
– Пусть вместе с тобой под наш кров войдет королевская удача!

Правитель Альфиона осторожно, чтобы не расплескать - дурной знак!
– принял кубок из рук крестьянина и не торопясь осушил его до дна, затем довольно крякнув и вполне по-простецки утершись рукавом. Эйтор знал этот обычай - с вождем пребывает благословение Богов, древних, тех, чьи имена уже почти забылись, но в кого все так же верили в отдаленных землях. И где бы ни был правитель, часть его удачи останется в этом месте навсегда, потому-то, к примеру, простолюдины были рады любым обноскам, прежде принадлежавшим их господам, поскольку верили, что эта вещь станет сильным талисманом, приносящим достаток и дарующим силу.

– Времена нынче неспокойные, - промолвил староста, пока Эйтор энергично жевал кусок жареного мяса, истекавшего жиром.
– Страшные времена настают. В королевстве смута, горцы с востока грозя набегом, на что не решались уже много лет. Нет порядка, и даже наши сеньоры бросают на произвол судьбы своих подданных. Мы уж и не чаяли, повелитель, что ты сам явишься сюда, дабы вернуть покой землям Альфиона.

– Предстоит битва, - помотав головой, невнятно - трудно говорить членораздельно с набитым ртом - пробурчал Эйтор.
– Ты прав, настил опасные времена. Кажется, в сердцах людей больше нет места долгу и верности. Наш враг силен и жаждет победы, которая принесет ему власть и богатство. Но правда на моей стороне, и мы победим, - уверенно молвил он.

Вместе с королем пировали его избранные рыцари, первым среди которых, конечно же, был лорд Грефус. Присутствовал здесь и чародей Рупрехт, но этот, в отличие от благородных господ, держался тихо и неприметно. Маг до сих пор не вымолвил ни слова, но зато вслушивался в каждый разговор, завязывавшийся за столом. А говорили много и охотно, тем больше, чем больше вина и хмельного пива перебиралось из жбанов и кувшинов в казавшиеся бездонными чрева господ рыцарей, никогда не отказывавших себе в выпивке.

– Странно, что Эрвин медлит, - заметил Грефус, одни из немногих, кто казался вполне трезвым. Сейчас лорд охранял государя, и нуждался в светлом рассудке, а потому только чуть пригубил из поднесенного ему кубка.
– Он собрал великую силу, и любой на месте твоего брата, государь, давно уже наступал бы. Под рукой Эрвина больше полутысячи одних только наемников, а это опасные бойцы, умелые, давно привыкшие к войне, жизни своей без нее не мыслящие, - воскликнул он.
– Да к тому же дружины тех дворян, что признали его своим господином, то есть еще несколько сотен хорошо вооруженных и неплохо обученных воинов.

– Должно быть, даже это войско кажется ему недостаточным, - пожал плечами Эйтор. Король, в отличие от своего слуги, не ограничивал себя ни в чем, опрокидывая один кубок за другим и нажевывая терпкое вино мясом, моленными грибами, жареными крылышками, и всем прочим, что успели собрать к появлению государя радушные хозяева.
– Среди предателей нет единства, и Эрвин вполне здраво опасается, что многие покинут его, поняв, что с захватом столицы битва за Альфион лишь начинается, ведь никому не охота умирать. К тому же и я на месте брата дождался бы горцев, которые явно будут проявлять больше преданности, чем лорды и рыцари.

Меж тем гости все больше хмелели, престав постепенно следить за собственными словами. Наперебой звучали здравницы, часто не вполне пристойные, кто-то с кем-то спорил, пересыпая свои аргументы отборной бранью. Как всегда, вдоволь наевшись и напившись, благородные господа быстро позабыли о куртуазных манерах.

– Да прихвостни самозванца, должно быть, уже бегут со всех ног, спешат спрятаться в норы, из которых и повылезали, точно черви!
– Один из рыцарей, услышав спор Эйтора с Грефусом, не смог удержаться, чтобы не высказать свое мнение, вполне бесцеремонно встряв в беседу.
– Стоило им только узнать о том, что Его величество жив, вопреки всем слухам, как эти вероломные твари в очередной раз позабыли те клятвы, которые, в этот раз, давали уже безродному самозванцу. Стоит только тебе, государь, явиться под стены Фальхейна, как ворота сами собой отворятся, чтобы пустить тебя в твою столицу. Враги будут дрожать от ужаса, лишь только услышав твое имя, ощутив нашу грозную поступь!

Рыцарь был молод, и едва прошел воинское посвящение, получив право носить золотые шпоры. Он не успел отличиться в сражениях, но жаждал выслужиться перед королем, и потому сейчас не мог просто молчать. Что ж, одного он добился несомненно - Эйтор удостоил болтливого глупца весьма пристального внимания.

Король, услышав даже сквозь нарастающий шум хвастливые речи, одарил рыцаря таким презрительным, полным злой насмешки взглядом, что тот просто подавился готовыми сорваться с уст словами. Дворянин, на которого обратили взгляды и ближние соратники государя, густо покраснел, сразу как-то сжавшись, попытавшись стать как можно менее заметным.

Эйтор ничего не сказал глупцу, но не потому, что сказать ему нечего. Король очень хорошо знал своего названного брата, помнил его гордыню, упрямство, которое и сделало наследника престола изгнанником. А потому Эйтор ни на миг не верил, что нерешительность Эрвина вызвана страхом, тем более, бояться тому было особенно нечего.

Так же, очевидно, думал и лорд Грефус, пусть он и не мог знать Эрвина так хорошо, как его господин. Но, в отличие от короля, лорд молчать не стал.

– Самозванец затаился, точно паук, висящий на краешке своей ловчей сети, - жестко прорычал Грефус, от избытка чувств слегка ударив по столу кулаком. Прочнее дубовые доски при этом издали жалобный треск, а с дальнего края стола свалился глиняный кувшин.
– Он выжидает момент, чтобы бить наверняка. Наши силы почти равны, перевес незначителен, а если помнить о том, что и с той и с другой стороны полно бойцов, все еще колеблющихся, крайне ненадежных, то разницей в числе воинов и вовсе модно пренебречь. А в такой ситуации успех ждет того, кто умеет ждать, но при этом способен в нужный час действовать быстро, решительно, не считаясь с потерями. И Эрвин именно таков, а потому будет верхом глупости полагать, будто он чего-то боится. Трус и не подумал бы затеять все это, а тот, на чьих руках кровь сотен воинов, уж точно пойдет до конца.

Лорда поддержали одобрительным гулом. Те, кто собрался здесь, в этой крестьянской лачуге, притом лучшей, самой чистой и самой просторной из всех изб в поселке, были в большинстве своем умелыми воинами. А настоящий боец никогда не посмеет относиться с пренебрежением даже к самому ничтожному противнику, ибо вонзить кинжал в спину зазевавшемуся богатырю способен и калека.

– А, что, старик, - обратился Эйтор к сельскому голове, забыв на мгновение о Грефусе и иже с ним.
– В ваших краях все ли так же, как сам ты, хранят верность законному владыке, или тоже только и ждут, как бы присягнуть самозванцу?