Выбор
Шрифт:
– Ждём приветствия папе?
– Ждём, любимый.
Берта тихо счастливо рассмеялась, когда мы оба почувствовали толчок, потом ещё один. Наша дочь здесь, с нами. И все будет хорошо. Слушаю тихое ровное дыхание заснувшей Роберты, оно убаюкивает и вскоре меня тоже уносит в спокойный сон.
Следующий день, 20.10.
Свет в кабинете Сэмюэла Грифитса приглушен, его глаза начали уставать за долгие напряжённые дни. Только теплый свет настольной лампы и два стенных бра, изящно отлитых в виде морских раковин. Он сидит за низким столиком возле окна и неторопливо пьет чай. Кивком головы пригласил присоединиться своих собеседниц.
– Дорогая, раздели со мной этот чайничек, а то я подумаю, что там яд, - глава семьи улыбнулся, взяв с тонкого блюдца небольшой бисквит, их делали по специальному заказу, полнеть Грифитс более не хотел. Сидящая напротив миссис Грифитс, его супруга, нехотя подвинула свою чашку и Сэмюэл наполнил ее ароматно парящим горячим чаем.
– Прошу тебя, не надо делать вид, что ничего страшного не произошло! Как ты можешь спокойно сидеть и просто пить чай, когда...
– Когда ''что'', мама?
Негромкий голос Майры прозвучал совсем не внушительно, но оба, отец и мать, удивлённо посмотрели на нее. Мать - досадливо, отец - ласково. Он любил ее, конечно, не так, как Беллу, но... Любил. И всегда прислушивался к ее словам, столь редко произносимым. Майра выпрямилась в кресле и посмотрела на холодно поджавшую губы миссис Грифитс.
– Почему ты так плохо принимаешь происходящее, мама?
Майра показала на лежащий на столике номер ''Ликург ревью'', крупный заголовок - ''Так делается История''. И большая фотография - двое у алтаря, жених с невестой, только что ставшие мужем и женой. И серия фотографий поменьше вокруг. Огромная статья. Эта газета сейчас лежит на столах всех особняков по Уикиги-авеню, ее держат в руках молодые люди на вечеринках от Ликурга до Утики. Шепоты, слухи, разговоры. Миссис Грифитс также показала на газету.
– Нет сейчас ни одного уголка, где бы не трепали наше до недавнего времени уважаемое имя, Майра. И очень странно, что ты не понимаешь этого очевидного факта.
Сэмюэл тяжело вздохнул, он не может ничего рассказать жене и дочери. И так уже Белла все знает, хорошо, Гилберт убедил ее молчать. Миссис Грифитс и Майра ничего не должны узнать, но что-то же надо им сказать, дать какое-то обьяснение, как-то успокоить. Что там происходит в Ликурге и в семьях выскочек Финчли и прочих крэнстонов, это не важно, по большому счету. Но раскалывать собственную семью - нельзя. Простите, Клайд и Роберта, но придется немного подправить историю, так, чтобы миссис Грифитс поняла и прониклась. Майра... Она просто добрая душа и уже все приняла, иного глава семьи не ожидал.
– Дорогая, ты считаешь, что происходящее - позор для нас?
Супруга кивнула и резко вернула чашку на блюдце, досадливо звякнул тонкий фарфор.
– Безусловно. Как ты мог позволить это дурацкое интервью? Теперь...
Глава семьи поднял руку и его жена замолчала.
– То, что произошло, предотвратило позор намного больший. Нет, теперь дай мне сказать.
И Сэмюэл веско, решительно продолжил, устремив на жену пристальный взгляд, унаследованный Гилбертом в полной мере.
– Если бы Клайд не одумался, произошло бы нечто намного худшее. Он бы в итоге женился на малышке Сондре, возмутив этим ее семью, они никогда бы этого не приняли. Но пусть! И через полгода к тому же Питерсу пришла бы Роберта Олден с младенцем на руках и душераздирающей историей о соблазнении невинной девицы. Угадай, какая тогда появилась бы статья! А если бы Питерс побоялся, нашлись бы другие, не сомневайся! И вот это - стало бы настоящим позором. И Финчли - не простили бы, никогда. Что было бы с Гилбертом, Беллой, Майрой, с их будущим?
Миссис Грифитс протестующе отмахнулась, поморщившись.
– Не повышай на меня голос, я и так все хорошо слышу. Да с чего бы она пошла куда-то? Деревенская простушка, сколько таких историй, и всем все равно. В конце концов, дали бы ей денег...
– Мама!
Майра поднялась с кресла и подошла к окну, повернулась к родителям.
– Не все измеряется деньгами! Клайд предал ее, предал ради Сондры, хотел бросить с ребенком, одинокую, без помощи, опозоренную. Не знаешь, как в наших краях относятся к таким женщинам? Собственные родители ее бы выгнали, в нищету, в одиночество. И то, что он внезапно одумался, смог сделать правильный выбор - это чудо. И надо быть благодарными богу, что он явил его. И знай, я - благодарна и рада, что так произошло!
Произнеся это на одном дыхании, Майра быстро вышла из комнаты, чуть более громко, чем обычно, закрыв за собой дверь. Супруги молча переглянулись. Сэмюэл покачал головой.
– Не ожидал от нее такой вспышки.
Не менее удивлённая миссис Грифитс снова взяла чашку, неторопливо пригубила.
– Но дочь права и мы отделались малой кровью. И прав был Гилберт с этим интервью, теперь пусть шепчут по углам, что хотят - история изложена и подана так, как надо нам. Все же последующее...
Грифитс пренебрежительно махнул рукой в сторону окна и особняков на улице.
– Все же последующее будет выглядеть просто как обида брошенной Сондры, интересная только ее друзьям-недорослям, да и то несильно и недолго.
Миссис Грифитс вздохнула, немного успокоившись, отпила глоток чая.
– Мы собираемся принимать у себя Клайда и эту... Роберту Олден, Сэмюэл?
Он усмехнулся.
– Вот что тебя заботит...
Она с вызовом подняла подбородок.
– Да, меня это заботит, дорогой. Потому что если да, то к нам перестанет приходить половина Ликурга, если не больше. Как тебе такая перспектива?
Глава семьи пожал плечами и усмехнулся вторично.
– Останется же вторая половина или чуть меньше, не правда ли? И это будет лучшая половина, раз они будут думать как Майра!
Он показал на закрывшуюся за ней дверь. И, помолчав, добавил.
– Но не думай, что меня не заботит этот вопрос с момента, как я все узнал.
– И что нам тогда делать? Сэмюэл, может им уехать? Дадим им денег, достаточно, они смогут спокойно устроиться...
Грифитс покачал головой.
– Я спросил его об этом. Денег, правда, не предлагал. Но уверен, они бы не взяли.