Чтение онлайн

— Солнечная? — с тревогой выбежал из дворца Дерек, ожидая, что привести сюда Эсну могла только какая-то серьёзная беда.

Та покосилась на стражников и увлекла его за угол, где с горечью пожаловалась:

— Он запретил меня пускать!

Запустив руку в волосы, Дерек замялся. Ему, определённо, было крайне неловко обсуждать этот вопрос.

— Ну... — попытался смягчить ситуацию он. — Ты же знаешь, Эсна, он у нас немного... ну, вспыльчивый, да? — здорово преуменьшил он. — Не отошёл ещё...

— Но уже месяц прошёл! — заламывая руки, тонко возразила она, чувствуя, что горло снова перехватывает слезами.

В сомненьях Дерек покосился на окна дворца — кабинет владыки выходил на другую сторону, но кто его знает, — не обнаружил видимых соглядатаев, вздохнул, потеребил волосы на висках, развёл руками и признал:

— Ну, ему как вожжа под хвост попала. Лютует, сил нет. Надо ждать, пока остынет, — авторитетно сделал он вывод как человек, который знает владыку много лет.

— Да сколько же ждать? — обхватив себя за плечи руками, возразила Эсна и расплакалась от обиды и безнадёжности.

И без того чувствовавший себя неловко Дерек совсем заёрзал.

«Вот почему дичь творит он, а виноватым себя чувствую я!» — злился он внутри себя.

Разгребать за владыкой всякую дичь всегда было именно его обязанностью, но как раз в этом случае он чувствовал себя особенно раздражённым. Причинять боль Эсне не хотелось, и Дерек, наверно, никогда не злился на Грэхарда так, как сейчас. Ему-то что! Торчит в своём кабинете и глаз наружу не кажет! А ему — разгребай последствия.

Последствия в виде плачущей девушки трогательно шмыгали носом, роняя по щекам капельки блестящих на солнце слёз. У Дерека непроизвольно сжимались кулаки от потребности защитить и успокоить.

— Дерек, миленький! — вдруг отмерла Эсна и схватила его за локоть, жалобно заглядывая в глаза и дрожа губами. — Проведи меня к нему, пожалуйста!

Дерек замер.

Хотя он и пользовался при особе владыки особой вольностью, и, в целом, мог позволить себя довольно много дерзостей, нарушение прямого приказа — это история совсем другого рода. Ему, вон, язык обещали отрезать за одно упоминание солнечной госпожи — а тут этакий пассаж!

Он, разумеется, собирался отказать; но совершил роковую для многих мужчин ошибку: заглянул ей в глаза.

Отчаянный, молящий, наполненные болью и надеждой взгляд — даже прожжённым циникам не всегда удаётся устоять перед таким оружием, а Дерек циником не был. Его пронзило до самой глубины; сердце гулко отозвалось на этот взгляд, наполняясь сочувствием, нежностью и желанием уберечь, и участь бедолаги была решена.

— Пойдём, — обречённо согласился он, поворачиваясь обратно ко входу.

Стараясь на ходу вытереть слёзы, Эсна резво последовала за ним.

Дойдя до караула, Дерек досадливо поморщился и сухо сказал:

— Под мою ответственность, Грис.

Начальник караула переглянулся со своими людьми, осуждающе покачал головой, поджал губы и открестился, пропуская их внутрь:

— Как знаешь.

Как в бреду, Эсна следовала за Дереком по знакомому пути; наконец, он открыл перед нею кабинет, подтолкнул внутрь, а сам остался снаружи и аккуратно прикрыл дверь.

Несмотря на солнечный день, в кабинете царил полумрак. Шторы плотно защищали помещение от света и тепла, и лишь свечи на столе позволяли работать с бумагами.

Сидящий за этим столом Грэхард не сразу понял, что вошёл не Дерек.

— Ну и что у тебя там за срочные дела?.. — достаточно дружелюбно поинтересовался он, оборачиваясь и осекаясь на полуслове.

Брови его недовольно нахмурились.

Сердце Эсны сжалось от страха.

Она подумала, что не стоило ей так сюда рваться.

Неприятная пауза затягивалась.

Эсна не знала, как и о чём заговорить. Она и в более благоприятных условиях не сумела бы подобрать нужных слов; а уж под мрачным прищуренным взглядом владыки и те немногие слова, на которые её могло бы хватить, вылетели из её головы напрочь.

Грэхард же переживал очередную вспышку гнева. Ему было свойственно остро реагировать даже на небольшое ослушание — что уж говорить о таком вопиющем бунте!

Хуже всего для Эсны было то, что выглядела она совершенно потерянно и напугано; и этот вид, вопреки всем желаниям владыки, всё-таки вызывал в нём тёплый отклик и потребность пойти на мировую. Перед Грэхардом во всю ширь встал внутренний конфликт: ему хотелось отбросить собственное решение доказывать самому себе, как прекрасно он обходится без Эсны, и без лишних слов перейти к закреплению примирения поцелуями.

Мысли об этих самых поцелуях — и не только о них — исступлённо бились в его голову, туманя сознание.

И это обозлило его ещё сильнее.

Он не хотел сдаваться своим чувствам. Он не желал отступать перед любовью. Он испытывал потребность доказывать самому себе, что он сильнее тех чувств, которые она внушает ему. Он хотел победить — не её, разумеется, поэтому что её жалкий вид однозначно свидетельствовал, что она уже кругом побеждена, — а своё чувство к ней.

В этот момент он не видел перед собой Эсну, не видел перед собой человека, — он видел сокрушительную силу, которая ломает и гнёт его волю, заставляя подчиняться себе. Эсна была воплощением этой силы, её олицетворением, и он хотел уничтожить и растоптать её — как воплощение того, что лишает его воли и силы.

— Ба, солнечная! — насмешливо протянул он. — Для женщины, которая пришла предложить мужчине себя, ты слишком долго стоишь на одном месте.

Не ожидавшая таких оскорблений Эсна вздрогнула и подняла на него удивлённый взгляд.

Он приподнял брови и язвительно напомнил:

— Мы же, кажется, уже выяснили, что мне ты нужна только для одной цели, а для всего остального есть Дерек? — издевательски протянул он имя соратника. — Значит, ко мне ты могла явиться только для одного-единственного дела, не так ли?