Чтение онлайн

Рассказала, что девочка признала в ней маму, что вцепилась так, что стало больно от её маленьких детских пальчиков, и ни за что не хотела отпускать. Было видно, что на Марию встреча с дочерью полицейского повлияла очень сильно. Но возможно, не только это?

«Ведь она ходила к нему и не пришла ночевать. Может, между ними что-то произошло? Близость? Нет, вряд ли, они бы сейчас льнули к друг другу. Но всё равно, дистанция сократилась заметно. Нет того холода со стороны дочки. Она на него стала посматривать… Вот и сейчас посмотрела. Как-то оценивающе, словно вспоминая давно забытое изображение. Может, начала возвращаться память? Ну, дай Бог!»

Грачёв пересказал разговор по телефону, словно извинялся за своего ребёнка. А между тем он понимал, что это его главное оружие, с помощью которого он может одержать верх над сложившимися обстоятельствами.

– А что, давайте завтра организуем семейный обед, – моментально откликнулась Зоя Фёдоровна. – Я всю жизнь мечтала, чтобы со мной за столом сидели мои дети и внуки. Может быть, перед смертью Господь даёт мне эту возможность, чтобы испытать настоящее семейное счастье, которого я была лишена столько лет. А, Мария?

Это обращение было сделано с такой проникновенной интонацией, что Егор внутренне возликовал, понимая, что любящая дочь ни за что на свете не откажет матери.

– Хорошо, мама, я сделаю ради тебя всё, что ты хочешь, – проскользнула грустная нотка в словах дочери, подтверждая чаяния мужчины.

– Значит, завтра, как раз суббота, – подвёл итог Грачёв, – так, может, на природу на шашлык, как раз последний солнечный день захватим перед зимней спячкой.

– Ты что, холодно, – встревожилась Мария. – Мама может заболеть.

– А я поддерживаю идею Егора, – улыбнулась Царькова. – Можно пледов набрать. Опять же костёр развести. Когда я ещё смогу на природе оказаться? И смогу ли?

Последнюю фразу она произнесла как-то задумчиво, неуверенно. Словно пыталась заглянуть сквозь непроходимую лесную чащобу, ища подсказку у спрятавшейся там неведомой кукушки-пророчицы. Мария молча кивнула и тут же взялась составлять список необходимых вещей и продуктов.

– А столик для пикника и складное кресло для мамы у нас есть? – задала она вопрос, подняв глаза на Егора.

Вопрос прозвучал больше утвердительно, что заставило Царькову и Егора переглянуться и, не сговариваясь, улыбнуться.

– Конечно. Ты же на наши пять лет брака мне подарила набор. Стол и четыре маленьких стульчика, – расплылся довольный мужчина. – А я к нему специально купил…

– Большое раскладное кресло, – закончила за него Мария. – Да? Потому что боялся сломать маленький стульчик из набора?

– Ну вот, ты и вспомнила наконец! – Егор бросился к жене и порывисто обнял её, ища её губы своим жадным ртом.

– Не всё, я ещё не всё вспомнила, – мягко устранялась от его откровенного поцелуя женщина.

Зинаида Фёдоровна глядела на дочку и её мужа и была счастлива, что всё потихоньку само собой устраивается. Егор решил подвезти жену до магазина, не принимая робкие возражения женщины, которой на самом деле было спокойней оттого, что рядом с ней будет провожатый. Мария явно ещё не отошла от утренней встречи с тем опасным человеком, от которого исходила серьёзная угроза.

Вскоре молодые ушли, а пожилая женщина впервые за долгое время не почувствовала себя одинокой. Это было странное чувство – остаться одной в пустой квартире и не чувствовать себя одинокой. Она поднялась с постели и начала делать лёгкую гимнастику, радуясь, что снова чувствует своё тело. Бывшая спортсменка понимала, что улучшением здоровья она обязана своей дочери, поскольку обретённые через неё счастье и радость жизни послужили целебным эликсиром, вдохнувшим в это старое и, казалось, отслужившее своё тело новую жизнь. Однако насладиться своим новым состоянием в полной мере ей помешал приход своей старой работницы.

– Здравствуй, Дарья, – поприветствовала её бодрая больная. – Ты куда запропастилась?

Словно не замечая хозяйку, Митрофановна прошла к столу и положила ключи от царьковской квартиры.

«Вот ведь коза старая, уже зарядку делает. А при мне всё стонала да ссалась под себя. Быстро на поправку идёт. Эх, плакала моя квартирка».

— Не хочешь со мной разговаривать, обиделась, – догадалась о причине её поведения Зинаида Фёдоровна. – Из-за квартиры! Нет чтобы порадоваться за меня, ведь сколько времени друг друга знаем.

– А чему радоваться? – не выдержала Митрофановна. – То, что у тебя квартиру отнимет преступная парочка – мент да гагарочка?!

– Ты неисправима! – всплеснула руками Царькова. – Как ты мою дочь и её мужа называешь?! Не стыдно?

– Муж, значит? Теперь уже и этот бред в твою дырявую голову им удалось вдолбить, – злорадно усмехнулась Нужняк.

– Да, муж, – приняла её вызов «барыня». – Он и паспорт её принёс, и фотографию. А сегодня у Марии впервые стала восстанавливаться память, и она кое-что вспомнила из их семейной жизни.

– Муж? Фотографию принёс, паспорт? А ты знаешь, что его жена, та, на фотографии, разбилась насмерть в своей машине два года назад и похоронена на городском кладбище, – выдала свои убийственные аргументы Нужняк. – Мне начальник его рассказал, когда извинялся за его поведение. Говорил, что Грачёв поверить в это не может, отказывается признать смерть жены. Даже на опознании трупа сказал, что это не его жена. Отказался труп получать из морга. Пришлось отделению милиции на себя брать её похороны.

– Это правда? – не сразу, спустя долгую паузу отреагировала Царькова, с трудом оторвав присохший язык от нёба.

– Я только что с кладбища, – торжествовала свою победу Митрофановна. – Специально, ради тебя, Фомы неверующей, поехала. Нашла я ту могилку и фотографию его жены на мраморной плите. Точно такая же фотография, как на паспорте, который он нам показывал.

– Так значит… – ужаснулась Царькова.

– Как я и говорила, они мошенники и их план провалился, – улыбалась довольная Дарья Митрофановна.