Чтение онлайн

— Не, в душителей я не очень верю, — протянул Шмель. — У вас на продажу ничего нет? Я в город иду сейчас.

— Сами продадим, — ответил Сема. — Тебе верить…

— Как знаете, — кивнул Шмель. — Пошли, Доцент!

И направился к Северному жилому массиву. Через всю свалку. Я не особенно хотел уходить от своего прибежища, но зашагал следом за Шмелем. Сегодня что-то не было настроения оставаться одному.

Пройдя уже почти всю свалку, мы наткнулись на роющегося в куче отбросов Миху. Увидев нас, он поднялся, подошел к Шмелю и залопотал:

— Гу-гу угу, мугугу, шу-шу…

— Да, Миха, конечно, — ответил Шмель.

— Угуру, буру тур! — продолжал бормотать Миха.

Время от времени Шмель односложно отвечал ему.

— И как ты хоть что-то понимаешь? — удивился я.

— Тут главное выражение понять, — ответил Шмель. — Миха — он ведь контуженный. Не то, чтобы совсем дурак. Учился даже когда-то. Просто с придурью. Ты бы постарался — понял его. Только ленишься.

— Наверное, — согласился я.

После того, как мы оставили Миху, вернувшегося к своей куче отбросов, Шмель заявил:

— Он видел, как Ефимыч садился в черный автомобиль. Как тебе это нравится?

— Приснилось, — ответил я. — Кто Ефимыча в автомобиль пустит? Хоть в черный, хоть в белый? Разве что в грузовой, с углем.

— Не скажи, всякое бывает, — заметил Шмель. — Я, когда после бани, так ко мне даже женщины пристают одинокие. Иногда.

Я засмеялся. Шмель не обиделся.

Дотопав до Северного жилого массива, мы зашли к Ольке-спекулянтке, сдали ей сапожки и три разные ложки из мельхиора, которые Шмель нашел накануне. Заплатила за них Олька, на мой взгляд, мало, но Шмель остался доволен.

— Клиенты как, ходят? — осведомился он у спекулянтки.

— Тебе-то что? — насторожилась Олька.

— Пропадать стали люди…

— Каждый день сейчас кто-то пропадает. Это все вампиры, — объявила Олька. — Вы чеснока больше ешьте. Помогает, и для здоровья полезно. У меня совсем дешевый — по рублю за головку. Возьмите!

Чеснок и вправду был дешев — наверное, достался спекулянтке с какой-то базы под видом гнилого. Или был краденым. Шмель приобрел целых три головки, угостил меня. Полголовки я съел сразу. Не то, чтобы боялся вампиров — хотелось чеснока. К тому же, чеснок отлично помогает от цинги.

Домой поехали на автобусе, распространяя чесночный дух. Пассажиры косоротились, глядя на нас, но молчали. Платить за проезд мы, конечно, не стали. Водитель обругал нас вслед, но мы только вежливо сказали ему «спасибо», и он замолчал.

Шмель отправился к себе — придремнуть в полуденное время. Я последовал его примеру и вернулся в свой канализационный колодец. Наше время — раннее утро. Ну, вечером можно на свалке порыться. А ночью и днем надо спать.

Когда я открыл глаза, хорошо выспавшись, Дип висел около трубы с холодной водой, не слишком интенсивно помахивая маленькими кожистыми крыльями. Нос у него был большой, с горбинкой, немного напоминающий клюв. Рожек не имелось — их с успехом заменяли ушки — то ли трубочками, то ли молодыми полуразвернувшимися лопушками. Цвет Дипа произвольно менялся от серого до ярко-малинового.

— Привет! — улыбнулся я. — Давненько тебя не было. Неделю уже. Что скажешь?

— То, что ты хочешь услышать, — объявил Дип тонким голоском. — Я ведь твой добрый гений.

Пожалуй, он был прав. Время от времени Дип давал мне дельные советы. Да и то, что я решил уйти из семьи, бросил квартиру, машину и ненужное барахло — во многом его заслуга. Без него я, пожалуй, не решился бы на такой серьезный шаг. А теперь я свободен и счастлив. Еще не просветлен, но на пути к этому.

Был ли Дип частью моего сознания? Или явился откуда-то издалека? Сложно сказать. В любом случае, знал он многое. Порой, весьма неожиданные вещи.

— Как полагаешь, куда деваются люди? Куда пропали наши товарищи? Кто виноват: душитель, вивисекторы, вампиры?

Дип втянул носом воздух, сменил цвет с серого на золотистый и изрек:

— Не могу сказать. На окружающих действует что-то вне тебя.

— Глубокомысленно, — усмехнулся я. — То, что я не виноват в их исчезновениях, знаю и сам.

— Ты виноват во всем, что происходит в мире! — поднял тонкую лапку Дип. — Почему ты все время об этом забываешь? Ведь это твой мир! И ты выбираешь свою линию жизни. Если Санек исчез, и исчез навсегда — значит, внутренне ты был с этим согласен. Иначе выбрал бы другую линию развития событий.

— Дался мне этот Санек, — заметил я. — Мы с ним и не общались почти, хоть и рядом жили. Вот Ефимыч был довольно интересным мужиком. Все же бывший военный. Подводник. Но по большому счету, он тоже не играл в моей жизни существенной роли.

— Вот и я о том же, — позеленев и расправив уши, пропищал Дип. — Может, ты и не хотел, чтобы он исчез. Но имел другие желания, исполнению которых его присутствие косвенно мешало. Например, занять его землянку. Или ближе подружиться с Надькой. Или, например, клад найти — хотя клад этот суждено отыскать именно Ефимычу через два года… Надо же куда-то в этом случае Ефимыча деть? Не все просто в этом мире!

— Не гони пургу, — попросил я.

— Ты знаешь, что я прав, — обиженно скривился Дип.

— И все же, ты сказал, что на исчезновения людей влияет что-то вне меня?

— Да. Реальные личности. Не куклы, созданные твоим воображением. Ведь ты прекрасно знаешь, что есть настоящие люди, а есть те, что только кажутся тебе, за кого живешь ты. Которых ты придумал сам, и от кого никогда не узнаешь ничего нового. Они выражают твои мысли, говорят твоим голосом, и тебе иногда кажется, что это наиболее приятные и умные собеседники…

Дипу надоело, видно, махать крыльями, и он присел на трубу, скрестив лапки на груди. Ногами он болтал, время от времени задевая трубу с горячей водой.

— А вот Шмель… Он реальный? — спросил я. — Настоящий? Я что-то не пойму никак.

— Ясное дело, — кивнул Дип. — Да и Санек реальный. Почти каждая кукла появилась не просто так. Тот Санек, с которым ты общаешься, имеет реального прототипа. Но это не значит, что он живет в твоем мире. И чем-то похож на твоего Санька. Проекция на твою монаду и ее прототип могли разойтись очень далеко… Ты Платона-то помнишь? Про мир идей? Лейбница читал?