Высокий глерд
Шрифт:
Она опустила голову, но я чувствовал себя слишком разъяренным, чтобы обращать внимание на ее виноватый вид, непривычно виноватый, ведь королева права всегда, и спросил еще злее:
— Или это и есть ваша месть?
Она помолчала, наконец приподняла голову. Лицо бледное и очень усталое, еще бы, сколько человек за этот день отправила на плаху и в каменоломни, это еще ничего, могла бы вообще ликовать, что-то человеческое все же осталось под натиском женского.
— Наверное, — сказала она негромко, — я в самом деле ошиблась… честно говоря, я не надеялась, но в самом деле хотела большего, чем просто обезопасить королевство.
Я крикнул:
— Чего еще?
Она подняла голову, но взгляд оставался все еще исподлобья.
— Я верю, — прошептала она раздавленным голосом, — ты не стал бы нам вредить… и никому бы не сказал…
— Тогда чего? — прошипел я. — Чего еще?
Она опустила голову и ответила тихо, глядя в пол:
— Я надеялась… надеялась, что сможешь стать полезным для моего королевства. И я почти не ошиблась! С первой же минуты ты спас мне жизнь и предотвратил переворот… Правда, ты это сделал не ради меня, понимаю, и не ради королевства, но ты сделал! Я поступила правильно. Но это тяжелая правота. Все, что могу сейчас сделать… это дать тебе обещанный замок и обширные владения. Мой канцлер предоставит тебе несколько глердств на выбор…
Я сказал зло:
— У вас есть еще свободные земли?
Она взглянула несколько удивленно:
— В заговор были вовлечены очень влиятельные люди. Сейчас под арестом, кто-то будет отправлен в каменоломню, кто-то выслан на окраину. Замки и крепости к ним уже не вернутся. Понятно, что они должны быть у моих верных людей…
— Я не из их числа, — отрезал я.
Она наклонила голову.
— Тебе я обязана жизнью.
— Королева не должна принимать во внимание такие мелочи, — напомнил я едко. — Все обязаны спасать королеву!
— Ты не был обязан, — обронила она сухо. — И хотя спасал только свою шкуру, если говорить прямо, но заодно спас и королеву. Однако даже не это повлияло на мое решение.
— А что?
Она прямо взглянула мне в глаза.
— Ты не враг. Ты благороден, как бы и что ни говорил о себе. Ты не станешь поднимать мятеж или примыкать к мятежу. Этого мне, как королеве, уже достаточно. Хотя, конечно, в голову постоянно стучит мысль, что тебя нужно держать под надзором.
Я поморщился.
— Ваше величество! Говоря откровенно, как вы собираетесь меня контролировать?.. Держать в темнице и пытками вырывать способы улучшения вашего королевства?
Она поинтересовалась:
— Не получится?
— Честно говоря, — ответил я, — это не просто опасно. Это безумие. Я могу подсказать такое, что покажется счастьем, но приведет к гибели вашего мира. Вообще, как мне кажется, даже у вас тут стараются с чародеями дружить, а не пытаться заставить их делать что-то силой.
Она чуть наклонила голову, рассматривая меня исподлобья.
— Ты не будешь вредить.
— Почему? — поинтересовался я.
— Ты мог бы уничтожить меня в своем мире, — напомнила она медленно. — Но ты затратил столько сил, чтобы вернуть меня сюда… Зачем?
Я пожал плечами.
— Из несвойственного мне гуманизма.
Она сказала холодно:
— Я не знаю, что такое гуманизм, но мне кажется, ты не станешь вредить и здесь. А я люблю свое королевство и хочу, чтобы все приносило ему пользу.
— Все?
— Да, — ответила она. — И ты.
— Из темницы?
Она помедлила, ответила уклончиво, я сразу ощутил, что лжет:
— Ты в своем замке и на пожалованной тебе земле будешь пользоваться свободой. Жизнь твоя станет… богатой. Но должен пообещать, что сохранишь тайну о своем мире.
— Охотно, — ответил я. — А о чем вы недоговариваете, ваше величество?
Она запнулась на мгновение.
— Ты останешься слугой королевы. Как и все остальные. Я блюду старинные обычаи, на которых держится королевство. Никто не может простолюдина возводить в глерды по своей прихоти.
Я кивнул, понимая скрытый смысл.
— Только за особые заслуги?
Она чуть наклонила голову, но уточнила:
— За те заслуги, которые приносят королевству пользу.
— Понятно, — ответил я. — Ничего личного. Позвольте откланяться?
Она помедлила, но не стала напоминать, что от королевы уходят только по ее желанию, а не своему, ответила милостивым наклонением головы, но так как я чужак и могу не понять, добавила:
— Можешь идти. Тебя позовут, если вдруг понадобишься.
Я молча поклонился и, развернувшись на месте, двинулся к двери, но когда взялся за ручку, повернулся к королеве.
Она, как будто ждет последнего слова, сидит в той же позе и смотрит мне в спину.
— Ваше величество, — сказал я зло, — а вы не такая уж и слабая, как о вас говорят!
Она не спросила, кто так говорит, и без меня знает, поморщилась:
— Отец учил меня скакать на коне галопом и стрелять из лука прямо с седла!
Я уточнил:
— Я не о крепости рук, хотя они тоже, не спорю, почувствовал, спасибо. Но вы в прошлый раз, когда я метнулся в портал, среагировали моментально! И в моем мире держались изумительно, а когда запихивали меня, такого идиота, обратно в портал, провели ту операцию в совершенстве.
Она посмотрела в изумлении:
— А как иначе? Королева должна думать над каждым шагом, словом, жестом! Постоянно. Даже во сне. Продумывать все наперед.
Я сказал горько:
— Наверное, я поверил вашим советникам о вашей никчемности, потому и попался. Ну ладно бы раз, но дважды!
— Третьего раза не будет, — сообщила она. — Мятеж подавлен. Даже не мятеж, а попытка дворцового переворота. Заканчиваю аресты самых дальних участников, но уже сейчас все под моим полным контролем. Верные мне войска покидают столицу, хотя охрану дворца и важнейших зданий в столице оставлю удвоенной.