Чтение онлайн

«Мастер»-компьютерщик смущенно собрал ноутбук и отправился в свой номер.

Глядя ему вслед, Кочаров поинтересовался у Марата:

— Как прошло собеседование с доктором?

Марат отмахнулся:

— Убедительно излагает, трудно поймать на «метле»… сволочь такая!

— Надо пальцы дверью защемить, — посоветовал Боб.

— Может, и пальцы… — рассеянно согласился Седой.

Следующий день был полностью посвящен подготовке к «десанту» в Тбилиси. Несколько часов подряд они изучали куда более интересные досье американских спецслужб на политических и общественных лидеров Южной Осетии, Аджарии, Абхазии и грузинской оппозиции. Все это приходилось, конечно, делать из-под руки Дейла Снайдера, к клавиатуре он никого не подпустил и показывал, конечно, далеко не все. Без специальной подготовки, которую когда-то проходил Марат, нечего было и думать удержать в памяти неудобочитаемые фамилии, одинаковые на взгляд европейца лица: депутат Мамука Кацитадзе, депутат Леван Бердзенишвили, вице-премьер Абхазии Леонид Лакербая, руководитель железной дороги южной территории Владимир Белявский, председатель движения «Единая Абхазия» Артур Миквабия, новый мэр Тбилиси Гиги Угулава, глава МВД Южной Осетии Михаил Миндзаев, министр обороны Южной Осетии Анатолий Баранкевич… Относительно каждого из них американец добавлял от себя некоторые бытовые детали, не занесенные в официальное досье: один любил молоденьких девочек, другой страдал запоями, третий ненавидит второго и так далее до бесконечности. Ребята поняли, что имеют дело с весьма профессиональным человеком, знатоком грязного белья целой группы стран…

Затем настал черед военных, боевиков, полевых командиров, просто бандитов. За ними последовали обиженные новой властью предприниматели, крупные контрабандисты, аферисты и финансовые махинаторы. От них естественным путем перешли к уголовной среде, которая была тесно связана и с первыми, и со вторыми, и, конечно, с третьими.

К вечеру начало казаться, что они познакомились уже со всем населением этой маленькой страны, исключая честных людей.

— А что-нибудь хорошее вы можете сказать о ком-нибудь из этих людей? — поинтересовался усталый Богуслав, массируя лицо и особенно глаза, болевшие от всматривания в экран монитора.

Снайдер усмехнулся:

— Хорошие слова я говорю на могилах…

Рано утром Богуслава и Марата отвезли на железнодорожную станцию и посадили на обыкновенный поезд «Баку — Тбилиси». Билеты они взяли в дорогой спальный вагон, отдав за него огромное количество ненужных больше манат. После изнурительного насыщения информацией оставалось одно желание — спать. Однако уже через три часа их разбудили таможенники: Азербайджан — страна маленькая, граница оказалась слишком близко для того, чтобы выспаться. К счастью, к пассажирам, едущим с комфортом, претензий предъявляли минимум и не рылись в багаже и на полках, чтобы найти запрещенную четвертую бутылку вина или 201-ю сигарету.

Они дружно проспали Гардабани вместе с 1-й насосной станцией, где спешно готовились к приезду инспекции, потом Рустави, и во второй раз их подняли только в пригороде Тбилиси.

Они не спеша прошлись по Вокзальной площади к станции метро, проехали две станции и вышли на проспект Шота Руставели. Немного вернувшись, между улицами Шевченко и 9 Апреля отыскали небольшую уютную гостиницу «Алазани», где им был заказан номер на двоих. Начиная с Баку, им все время приходилось, как в общаге, жить в одной комнате, однако на этот раз двухместный номер был выбран сознательно, — здесь их никто не прикрывал, а потому элементарные меры безопасности требовали не разделяться без нужды.

Четыре часа сна под стук колес освежили их. Выбравшись снова на свежий апрельский воздух, они нашли ближайшую хачапурихана и сели то ли завтракать, то ли обедать. Марат, который никогда до сих пор не бывал в Грузии, с интересом наблюдал, как на их глазах пекли хачапури в глиняных сковорадах-кеци прямо на раскаленных углях. Целое произведение из теста с начинкой из сыра легло перед ними на тарелки, истекая маслом и остывая. Они выпили по стакану холодного белого вина, выбрав в честь гостиницы «Долину Алазани» — с мягким вкусом и соломенным цветом.

Предстоял хлопотный день. Вся предварительная работа по созданию их имиджа была грамотно проведена: материалы прессы и телевидения оперативно, но ненавязчиво переданы в Тбилиси, где ожидали представительную международную комиссию по трубопроводу и готовились к ней. Купленные и внедренные агенты в оппозиционных и уголовных кругах намекали своим знакомым: «Едут подозрительные лица, надо их проверить», — и показывали бакинские публикации о Суворове. На каналах местного телевидения были в достаточном объеме показаны сюжеты с интервью возмущенного Богуслава Кочарова и сценой освобождения Суворова из СИЗО. Эффект отдаленного места действия психологически создавал более значительный образ из Марата, который вблизи мог быть принят за обыкновенного скандалиста, побившего в гостинице ментов. Издалека он воспринимался уже как идейный победитель спецслужб. Активная работа с оппозицией в Кюрдамире и Гяндже не была пустой тратой времени: контакты, которые не дали значимых результатов в Азербайджане, привели к тому, что у Боба и Марата было с собой несколько адресов политических активистов, которых по телефону предупредили об их приезде и даже рекомендовали привлечь к готовящимся акциям. Они создали себе репутацию решительно настроенных и опытных людей.

Первому позвонили Гие Метревели — журналисту из газеты «Свободная Грузия» и хорошему знакомому красавицы Гюльзар. Не успели они представиться, как услышали темпераментную грузинскую тираду:

— Вай, мы не ждали вас так быстро! Срочно в номер! — Позже оказалось, что это любимое его присловье по любому поводу, ставшее едва ли не кличкой. — Почему не предупредили, чтобы я вас встретил на вокзале? Где вы? Я немедленно еду! Гюльзар тоже с вами?

Усмехнувшись про себя, Боб ответил:

— Нет, эта бакинская роза пока в Гяндже. Мы вырвались вперед автопробега, как Остап Бендер, чтобы снять сливки.

— Покупаю фразу! — среагировал Гия.

— Дарю! — в тон ему отвечал Боб. — Мы в центре, можем встретиться прямо на Руставели.

— Через двадцать минут! — Прокричал в трубку Гия. — И не планируйте ничего на вечер, я вас отведу к замечательным людям! В каком вы месте проспекта?

— Будем на углу 9 Апреля.

Послышался панический возглас:

— Девятого?! А сегодня только шестое апреля! Неужели вам потребуется целых три дня, чтобы добраться до угла проспекта Шота Руставели? — Последовал громкий хохот, и Гия Метревели тут же стал пересказывать кому-то в редакции, как находчиво он придумал каламбур.

Боб даже отставил трубку подальше от уха, чтобы его не оглушил смех громогласного грузина.

— Ты с ходу стал выражаться цветисто, — заметил другу Марат, — влияние Грузии? «Бакинская роза»!.. — Передразнил он.

— Здесь иначе нельзя, — уверенно заявил Боб. — Допивай вино и пошли. Между прочим, грузинские мужчины всегда пьют только белое вино — заметил, какой сорт «Алазанской долины» я выбрал?

— Почему? Я больше люблю красное.

— По самой простой причине: здесь приходится пить очень много и очень часто, за каждый тост и до дна. А белое вино легче, не так быстро свалишься.

— Учту.

Гия Метревели оказался крупным парнем лет двадцати семи, с густыми усами и вулканическим темпераментом. Он узнал их по газетным снимкам и набросился, как горный барс: