Выстрел
Шрифт:
– Сколько их?
– Трое.
– Скажи, сейчас выйдем. Иди!
Официант попятился и вышел.
Василий Иванович положил карты на стол, протянул руку, открыл заднюю дверь. Полоска света упала на узкую крутую лестницу. Сверху раздался голос:
– Выходи по одному. Кто выйдет с оружием, будет застрелен на месте.
Василий Иванович закрыл дверь.
– Вот сволочи, не дали банк додержать, какая карта шла!
43
– Дело сложное, – сказал Мише Свиридов. – Главный – это Василий Иванович, аристократ…
– В каком смысле?
– Не граф, не князь, а маравихер, карманник высшего класса, вытаскивает бумажники у солидных людей. Серенький тот, что выходил с Шаринцом из «Гротеска», – помощник Василия Ивановича. Что касается Шаринца, то он и вовсе был мелкий воришка, вытаскивающий из карманов все, что попало, вплоть до носовых платков. Так вот: в прошлом году, – продолжал Свиридов, – Василий Иванович, как злостный рецидивист и социально опасный элемент, получил пять лет. Но сбежал. Сомнительно, что после побега он пойдет на такое нелепое убийство, каким представляется убийство Зимина. Обычно после побега они отсиживаются в закутке. И не мог он сменить свою воровскую профессию на другую, к тому же еще более опасную: он не молод. В общем, против него улик никаких. Единственная наша улика – Шаринец. Мы должны доказать, что убил Шаринца Серенький, они вместе вышли из «Гротеска». Вот расписание дачных поездов по Брянке. Если предположить, что они выехали поездом в шесть пятнадцать, а вернулся Серенький поездом восемь сорок пять, то он должен был отсутствовать в «Гротеске» минимум часа три четыре, где-то между пятью и девятью. Твои мальчики утверждают, что он вышел вместе с Шаринцом и сел с ним на трамвай. А вот Василий Иванович и еще человек двадцать посетителей «Гротеска» будут утверждать, что Серенький никуда не выходил. Тем более, что они с Шаринцом вышли через задний ход. Вот так-то, друг Миша. И все же надо начинать.
Серенький был ничем не примечательный человек, этой особенностью его наградили и природа и многолетняя привычка быть незаметным – безликий, инертный, сонный. Миша поразился тому, что Шныра и Паштет узнали его на фотографии. Даже трудно определить его возраст. Лет двадцать пять, а может быть, и тридцать пять.
Свиридов записал в протокол его настоящую фамилию, имя, отчество, год и место рождения и тому подобное, потом спросил:
– Что вы можете сказать по поводу убийства гражданина Попова Владимира Степановича, он же Шаринец?
Серенький пожал плечами:
– А чего могу сказать? Ничего не могу сказать. А его разве убили?
– Вы об этом не знаете?
– Не слыхал об этом.
– Вы были с ним знакомы?
– Знал, есть такой Шаринец, видел раза два в «Гротексе».
Он так и сказал: «Гротекс».
– Вы были с ним знакомы?
– Ну как? Как со всеми.
– А где вы были шестого июня вечером?
Серенький подумал, неуверенно сказал:
– «В Гротексе», наверное, да, точно, в «Гротексе».
– Что делали?
– В карты играл.
– С кем?
– С людьми, с теми, кого вы со мной забрали.
– А ночью где были?
– Дома спал.
– Кто может подтвердить?
– Кто… Мать, жена, соседи.
– А инженера Зимина вы знали?
– Зимина… Инженера… Нет, не знал… Кто такой?
– На Арбате жил, дом пятьдесят один.
– Не знаю такого.
– Навроцкого Валентина Валентиновича знаете?
– Кто такой?
– Агент по заготовке мануфактуры.
– Не знаю…
Подписывая протокол, Серенький спросил:
– За что забрали-то?
– Подозреваетесь в убийстве Шаринца.
– Вот еще новость! Кому он нужен, этот ваш Шаринец!
– Не наш, а ваш, – сказал Свиридов. – Идите, я вас еще вызову.
Вместо Серенького появился Жоржик, красивый молодой человек с густой черной шевелюрой, похожий на армянина. Он подтвердил все, что говорил до него Серенький. Да, играли в тот вечер в карты, Серенький никуда не уходил, об убийстве Шаринца не слыхал, о Зимине и Навроцком ничего не знает. Также спрашивал, за что его взяли, но, в отличие от Серенького, держался живо и свободно. И совсем не был похож на вора.
Наконец ввели Василия Ивановича. По сравнению с Сереньким и Жоржиком он действительно выглядел аристократом.
– Садитесь!
– Можно и сесть. – Василий Иванович свободно уселся на стул. – Может, сразу скажете, на сколько усаживаете!
– Срок то уж, во всяком случае, придется досиживать.
– Не без этого, – вздохнул Василий Иванович.
Он показал на Мишу:
– Позвольте спросить, кто этот гражданин?
– Практикант.
– Попрошу отметить в протоколе.
– Отметим.
Серенький и Жоржик даже не обратили внимания на Мишу, а Василий Иванович потребовал отметить в протоколе.
– Приступим к делу, – сказал Свиридов. – Речь идет о некоем Попове, он же Шаринец. Знали такого?
– Как же, знаю, видел в «Гротеске».
В отличие от Серенького, он правильно произносил название пивной.
– Разговаривали с ним?
– Был у меня как-то, напрашивался на работу, только я ведь ничем теперь не занимаюсь, прошу учесть. После побега ничего за мной нет, хотел начать новую жизнь, – жалко, помешали.
– Когда Шаринец к вам приходил?
– Несколько дней назад.
– Точнее, пожалуйста!
– Три… нет, четыре дня назад.
– Шестого июня?
Василий Иванович поморщил лоб, задумался.
– Может, и шестого. Я ведь там вроде льва в клетке отсиживался и числа все перепутал. Какое сегодня число?
– Двенадцатое.
– Значит в четверг, именно, значит, шестого числа.
– Ну, о чем вы говорили?
– Играли мы в карты, вся, значит, компания, которую вы теперь здесь бесплатно кормите. Шаринец зашел, говорит: «Василий Иванович, возьмите меня с собой». Я ему: мол, сам завязал и тебе советую. С тем он и ушел.
– Один ушел?
– Один.
– Умный вы человек, – сказал Свиридов.
– Благодарю.
– Только меня дураком считаете.
– Что вы, гражданин следователь, – обиделся Василий Иванович, – я вас считаю человеком редкостного ума. И потому, как есть, все чистосердечно рассказываю. Да, убежал из-под стражи. Кому свободы не хочется? Только заметьте, убежал без применения силы, никто не содействовал, зевнула охрана, я и ушел. Хотел новую жизнь начать. Год прошел, что за мной замечено?