Чтение онлайн

Оторвавшись от созерцания охранника, она переключилась на Громова, но, встретившись с чуть насмешливым взглядом, отвернулась, храня видимое равнодушие.

Юра Громов, впрочем, не стал ее пытать, а обратился к Бекасовой:

– Поверить не могу, счастливый случай свел меня с бесподобной и неподражаемой Елизаветой Даниловной! Позвольте выразить вам свое восхищение.

– Благодарю, – неожиданно кокетливо произнесла Бекасова.

Лед был благополучно сломан, сердце главы актерской труппы покорено, а когда Громов «узнал» Евгения Урусова и даже нашел несколько комплиментарных слов в адрес молодой поросли, за столом установилась непринужденная атмосфера. Вот только сама Вика чувствовала себя странно.

Украдкой она приглядывалась к вновь прибывшим чуть внимательнее, чем требовало простое любопытство, как если бы проникала в суть характера сложного в интерпретации персонажа. И ей показалось, что в поведении Владимира, по большей части молчавшего, присутствует мало объяснимая настороженность. Этот крепыш не был расположен к светским беседам и сейчас, улыбаясь направо и налево, явно себя пересиливал. Он удерживал на в общем-то приятном и пластичном от природы лице несвойственную ему статичную мину и нет-нет да и впивался на секунду взглядом то в одного соседа, то в другого, будто пытался прочесть мысли. Он то и дело прохаживался взглядом и по залу, вбирая детали обстановки, и был собран, сжат, как пружина, хотя охраняемого объекта – господина Долгова – в столовой не было и в помине.

Вика решила, что ужин в кругу артистов Владимир воспринимал не отдыхом, а очередным заданием, которое никак нельзя провалить. Возможно, эта привычка была заработана нелегкой жизнью и профессией, однако становиться объектом его интереса, пускай и мимолетного, Вике было неприятно. Она пожалела, что стол круглый и все сидящие за ним отлично друг друга видят.

Хотя, судя по выражению на лице Анны, телохранитель Долгова циркачке как раз весьма приглянулся. Она просто глаз с него не сводила, на что обратил внимание даже вечно благодушный Сережа. Да и как не обратить, если Анна вырвала у него свою руку и всем корпусом отшатнулась от приятеля, словно стесняясь. Сергей Давыдов набычился на соперника, сидевшего напротив, но, натолкнувшись на прищуренный взгляд, быстро стушевался.

Вика тоже нахмурилась, наблюдая за разыгравшейся пантомимой: как бы не случилось скандала.

К счастью, Юрий Громов вел себя безупречно. Он являл разительный контраст со своим «другом детства» (как он успел отрекомендовать Владимира), излучал оптимизм и искреннее участие. Кажется, Громов был из тех, кто легко сходится с людьми и всегда готов дать выговориться собеседнику или удачно пошутить.

Урусов, тоже стяжавший себе славу великого болтуна, без всякой ревности принял конкурента, и они вдвоем, наперебой, развлекали общество, травя байки из жизни актерской и ученой братии. Неожиданно столик антрепренера стал самым жизнерадостным местом в столовой.

– Это классический розыгрыш в театральной среде, – в своей неподражаемой манере записного балагура вещал Урусов. – В старых спектаклях, когда все по миллиону раз сыграно и на автомате идет, на инстинктах, надо как-то придать смысл действу. Обычно принято раскалывать партнера, чтобы жизнь медом ему не казалась. И вот, давно уже это было, гастролировали мы в Перми с «Фаворитом» про Екатерину Вторую и князя Потемкина. Елизавета Даниловна, значит, царица, я - Потемкин. И по ходу пьесы приносят царице письмо. Зрителю не видно, что в нем – так, бумажка. Текста письма в пьесе тоже нет, царица лишь делает вид, что пробегает его глазами. А тут Елизавете Даниловне скучно стало, она возьми да не глядя – раз мне эту пустую бумажку в руки. И говорит: «Зачти мне вслух!». А я стою – что делать, не соображу. Зритель ждет, Лиза на меня хитро посматривает. «Грамоте, Государыня, не обучен!» - отвечаю и с поклоном ей реквизит возвращаю. Сам думаю: что сморозил, дурак? Потемкин - и не обучен… Но ничего, в зрительном зале не заметили.

– А мне, по случаю, вспомнился анекдот про театр, – перехватил эстафету Громов. – Как известно, театр начинается с вешалки, поэтому не удивительно, что самый главный человек в театре это гардеробщица. Как-то приходит на спектакль зритель, пытается сдать ей куртку. А гардеробщица ему: «Не повешу, у вас нет петельки». Зритель: «Ну, хотя бы за капюшон!» – «Не повешу, у вас нет петельки!» – «Ну, пожалуйста, сейчас же спектакль начнется» – «Не начнется: вон сидят актеры и все пришивают петельки»

История эта была рассказана в лицах и так обаятельно, что смеялись все, даже слегка дувшийся до этого Сергей Давыдов.

– А про Антарктиду анекдот зарядить можете? – подначил он.

Громов повел плечом:

– Могу и про Антарктиду. Станция Беллинсгаузен, неподалеку отель «Белый берег», куда мы с вами как раз направляемся. Вечером в тамошний бар, полный туристов, заходит пингвин, заказывает виски, садится за столик. Все на него оторопело смотрят. Пингвин спрашивает: «Что вы на меня так смотрите?»– «Да первый раз в баре пингвина видим» – «Ну, с вашими ценами и в последний!»

– Молодой человек, вы неправильно избрали себе профессию, – вымолвила Бекасова, вытирая слезы. – Вам надо было на сцене играть.

– А полярники на зимовке много смеются? – спросила Анна. – Или там совсем не до шуток?

– Отчего же, чувство юмора скрашивает жизнь, где бы ты ни находился, – ответил Громов. – Главное, воспринимать подшучивания спокойно и не заводиться.

– А женщины в Антарктиду работать ездят? В космосе бывали, а на шестом континенте? – полюбопытствовал Урусов.

– Женщины в Антарктиде зимуют, но редко. Если не считать туристов и временных гостей, то счет примерно такой же, как и в космосе. Впрочем, для Антарктического полуострова надо сделать исключение, там живут семейные люди. У них и дети рождаются.

–Да быть такого не может! – воскликнул недоверчиво Давыдов.

– Аргентинские власти до сих пор претендуют на часть антарктических территорий, – пояснил Громов, – из упрямства или по привычке. И начали они с того, что построили городок в самой северной точке Антарктиды и послали туда беременных женщин с мужьями. Это происходило на станции Эсперанца в последней четверти 20 века, – прибавил он, обернувшись к своему приятелю Владимиру. – Она считается провинцией Огненной Земли.

– Да уж я наслышан, изучил вопрос досконально, – пробормотал тот. – Как понимаю, аргентинцы там до сих пор живут, а не служат.

– Да. У них и магазины есть, и школа, и банк с почтой.

– Бедняжки, – посочувствовала этим несчастным Анна. – Как они только решились?

– Вопрос престижа, наверное. Что касается наших женщин, – продолжил Громов, – то их за всю историю оставалось на зимовку не более десятка. В основном, жены полярников, которые работали метеорологами, поварами или врачами.