Чтение онлайн

Смех, который выскочил из меня, казался неправильным. Но это немного помогло, перед тем как безжизненно упасть в неподвижном воздухе.

— Мы под землей? Такое ощущение, что да.

— Не знаю. Думаю, это склад. Некоторое время я находился под землей. В... клетке, — Грейвс вздрогнул. Мурашки побежали по его избитой коже, и мне в голову пришла мысль, что если бы не синяки, он был бы бледным. — Они спускались в разное время, задавали о тебе вопросы. Вещи, которые они... Эй! — он наклонился, глаза горели. — Классная сережка! Мне было интересно, куда она делась.

Пальцы поднялись. Я дотронулась до нее — череп и скрещенные кости.

— Я... да. Спасибо.

— Шшшш! — Анна прекратила раскачиваться. — Заткнитесь!

Грейвс вздрогнул. Мы глядели друг другу в глаза, те тени собрались в глубину зелени, и в тот единственный момент, я видела его самого. Он говорил о пустяках, и он действительно был смелым.

Но по сути дела, он был столь же испуган, как я.

Сладкая опасность заполнила рот толстыми, гниющими, восковыми цитрусами. Вкус странно уменьшился, исчезая. Перья погладили кожу, и я услышала хлопанье крыльев.

— Вампиры, — прошептала я.

Грейвс потряс головой. Он отстранился, пальцы вонзились в мою руку, и стянул меня с кровати. Мои ноги подкосились, но он поддержал меня.

— Возможно, — прошептал он в ответ. — Может, хуже.

Вероятно, это было знаком того, насколько моя жизнь стала напряженной из-за того, что я не спрашивала, что может быть хуже вампиров. Я не хотела знать, поэтому я позволила ему обернуть себя. Мои ноги дрожали. Остальная часть меня тоже не была устойчивой.

Он толкнул меня в угол рядом с лампой. Потом развернулся, и резанные раны снова заставили меня почувствовать себя больной. Свет обжигал, из-за чего глаза заслезились, что не имело смысла. Это просто тусклая ночная лампа, защищенная толстым слоем пыли; она не могла жалить настолько сильно.

Теперь я услышала движение. Бесшумные, маленькие шаги, сигналы, слишком быстрые или медленные для человека, и что-то в них сказало мне, что за нашей дверью был коридор. Длинный коридор.

— Черт! — пробормотал Грейвс. — В этот раз их много, — он прислонил меня к стене. — С тобой все хорошо?

Мои ноги окрепли. Я кивнула, смахнула с глаз волосы. Светлый цвет скользнул по завиткам, и они цеплялись за пальцы. Какого черта?

Анна медленно поднялась, как если бы ее суставы сопротивлялись. Если она чувствовала то же самое, что чувствовала я после того, как меня укусил Кристоф, я могла понять почему ей было так тяжело. И, полагаю, Кристоф не взял больше, чем нужно было.

«Я только одолжил пташка, не взял. Помни это».

Я задолжала ему извинений, но не хотела думать об этом, пока прислонялась к стене за Грейвсом.

Глаза Анны пылали голубым, клыки изящно выглянули, когда она посмотрела на нас. Я прислонилась к стене, ее холод опалял меня через футболку. Древесина была гладкой и холодной, твердой, как будто склеена с бетоном, и немного липкой, как обычно становятся панели в длинной, пустой комнате. Я оглянулась вокруг в поисках того, что могло бы служить оружием, но не было ничего, кроме цокольной лампы. Биться с вампирами единственным источником света не казалось хорошей идеей.

Но больше ничего не было. Остальная мебель была слишком тяжелой, и если бы здесь было что-нибудь еще, то Грейвс взял бы уже это. Я протянула руку, коснулась лампы. Да, на ощупь похоже на железо.

Губы Анны скривились.

— Ты собираешься защищать ее, лупгару? Это проигранная битва.

— Ты просто выполняешь свою часть, — ответил он столь же саркастически. — Я предпочел бы драться.

— Постойте, у нас есть план? — это ударило меня: необходимо владеть информацией. — Какой план?

— Плана нет. Только импровизация, — Анна выпрямилась, и, полагаю, было не время говорить ей, что она немного походила на Кристофа. Она расправила плечи, подняла подбородок и повернулась на пятках к двери. Она немного поколебалась, но встала по стойке смирно. Она огляделась, готовая упасть. Что это было? — Я светоча! Я никому не подчиняюсь! Если это только не поможет мне.

— О, — я казалась такой же озадаченной, какой чувствовала себя. Но вторила той части о неподчинении.

— Ты со мной, Дрю? — Грейвс расправил плечи. Я попыталась не смотреть на его избитую спину.

Всегда. Пальцы сомкнулись вокруг лампы.

— Тебе бы лучше верить в это.

Шаги становились ближе, постукивая и скользя. Та странная волна сладкой опасности наполнила мой рот, я подумывала о том, чтобы сплюнуть. Полагаю, это был бы комментарий по поводу декора, вместо абсолютно бесполезного жеста. Я попыталась дышать глубоко и умоляла ноги о том, чтобы в них появилось немного энергии. Кости болели, но в целом я чувствовала себя лучше, чем Анна.

В последнее время никто не пил мою кровь. И да, она была стервой, и она подстрелила меня.

Но никто не заслуживает... этого. Я помнила влачащуюся слабость и боль, когда нечто рвалось из меня невидимыми корнями, нечто, что я не колеблясь назвала бы своей душой, сама суть того, что составляет меня. Мне в голову пришла мысль, что Кристоф был максимально нежным.

Что-то подсказало мне, что Сергей не будет таким же. Если сможет подобраться ко мне достаточно близко. И он уже был достаточно близко, чтобы задушить меня, пока я находилась в бессознательном состоянии.

С внешней стороны двери послышался звук. Шепотки, смешки, стук ног, царапанье, как алмазные когти по стеклу. Боль копьем пронзила голову, крутя, и я второпях оттянула дар. Я даже не знала, что использовала его, или что он распространился настолько далеко. Но сжать его, как кулак внутри головы, требовало усилий, и я потела и быстро дышала, мир шатался перед моими все еще страдающими глазами.

— Дрю? — произнес Грейвс, поворачивая голову. Теперь его глаза стали темными. — С тобой все хорошо?

— Я... я просто... — боль вернулась, пронзая копьем мои кости. — Все болит.

— Ты достигаешь пика сил, — презрение в тоне Анны капало и расплескивалось по полу. — Ты выбрала самое плохое время для становления. Прямо сейчас ты наиболее уязвима и наиболее полезна для него. Мало того что он может осушить меня или держать в заложниках, так еще может осушить тебя и иметь возможность стать настоящим Королем. Он будет разгуливать под солнцем, и мы ничего не сможем с этим сделать.