Чтение онлайн

Или я на то надеялась.

Я вышла из толпы, нашла ночную закусочную и заказала кофе и сэндвич, наблюдая в окне за тем, как движется толпа, в то время как я быстро съела еду и просмотрела распечатки и карты.

Я выбрала район на картах Огги и Кристофа, посмотрела все пути внутрь и наружу. Попыталась рассмотреть все это так же, как сделал бы папа. Углы нападения, побег — мне придется найти машину.

«Побеспокоишься об этом тогда, когда прибудешь на место. Здесь ничего не сможешь сделать, а если сейчас украдешь машину и возьмешь ее туда, то напросишься на проблемы. Спокойствие и легкость, Дрю, детка, так, как я учил тебя».

Папа когда-нибудь предполагал, для чего меня тренировал? Или он просто не думал об этом? Еще куча вопросов, на которые я никогда не получу ответы.

Я поняла, что тянулась к серьге Грейвса, перебирая череп, пробегая по краям скрещенных костей ногтем большого пальца. Не беспокойся, я в пути. Я иду.

Но тогда я волновалась, я выпила остатки кофе, убрала вещи, засовывая их в сумку с оружием. Что если они перевезли его? Насколько старой была эта информация? Если место кишело вампирами... Ну, я была достаточно быстрой, чтобы убить одного из них, не так ли?

Но что если будет больше, чем один? А также Сергей?

Тебе нужен план получше, Дрю.

Когда я оплатила счет и вышла на улицу, план стал складываться. Я продолжала идти, и он развивался внутри моей больной головы. К моей спине привязаны две малайки, длинный, черный плащ блуждал вокруг меня, и никто не обращал на меня внимания. Правда, сейчас ночь в городе, и на улице присутствовали вещи страннее меня.

Большинство из них — даже люди.

Часть этого, должно быть, дар, пульсирующий внутри головы, заставляющий меня двигаться. Сквозь шум толпы я услышала мягкое хлопанье крыльев и иногда мельком видела сову, располагавшуюся на мигающем знаке «Девушки», кружившую в конце улицы, приземляющуюся на крышу припаркованных машин. Я даже уловила, как она расширяется, будто набросок углем, из-за чего я шла странствующим зигзагом, и это держало меня от неприятностей, а также от зеленой тишины Центрального Парка: смутно на север и немного на восток.

Все это время я думала, что это была бабушкина сова. Но теперь я чувствовала ее сердцебиение и ветер, проносящийся через перья, и я знала, что она часть меня. Точно так же, как я знала это в спортзале, когда стояла перед Анной. Когда сова ударила ее второе обличье в виде животного, черепаховая кошка присела у ее ног с болезненным хрустом континентального столкновения.

Значит, я сова, Кристоф — лиса, у Анны — кошка. А Грейвс — лупгару. Забавно.

Только это совсем не так.

Иногда вспышки той ночи возвращаются ко мне, в основном тогда, когда я пытаюсь заснуть и у меня появляется то странное чувство падения. Я буду трястись, ожидая того, что снова окажусь на тротуаре, скользя мимо группы молодых мужчин с жесткими лицами, которые находились на углу, или сливаясь с потоком усталых взрослых, наводнивших ступени метро, видя мое отражение — бледные щеки, волосы отброшены назад, двойные рукоятки малайки утыкались в тонкие плечи, плащ развевался вокруг щиколоток. Я долгое время бродила по краям пирса, где проходила вечеринка, двигаясь бесцельными кругами, когда транс и электроника пульсировали в воздухе; потом где-то после трех я, как призрак, проскользнула через тихий Бэттери-Парк, и начала разрабатывать свой путь на север и восток, избегая часть Главной Школы в Манхэттене, как если бы она была чумой. Опасно находиться так близко, но снова же, это последнее место, где они будут искать меня.

Я также еще несколько раз поела. Как если бы не могла заполнить себя, и всегда находила те корзинки, в которых продавались соленые крендельки, или куриный сатай [22] , или буррито, особенно возле центра города. Я не волновалась по поводу денег; я волновалась из-за огромной дыры под ребрами, которая только продолжала увеличиваться. Когда я свернула на пустынные улицы, то услышала треск, как статика. Он исходил из моей кожи, и я не была уверена, стоит ли мне волноваться об этом.

Я перемещалась по артериям города вместе с толпой. Так безопаснее, и мне нравились шум и суета. Даже глубокой ночью где-то что-то происходило. Вот почему представители Истинного мира в основном охотятся в больших городах. То есть в сельских местностях они тоже есть, но это уже другое дело. Более противные, остроформенные твари живут в городских джунглях.

Самое худшее время — между тремя и четырьмя часами утра, пока я прогуливалась с неопределенным намерением, это была длительная, медленная тишина перед рассветом. Я блуждала, притворяясь, что папа критикует мой план, и делая его настолько хорошим и цельным, насколько я могла бы, я надеялась, что охватила все.

Сейчас в Школе я бы кормила Пепла и возвращалась в комнату, позволяя Нэт расчесывать волосы, и ожидая, когда Кристоф постучит в дверь. Я стала беспокойной, проложив себе путь через реку к Квинсу и время от времени останавливаясь, так как призрак восковых апельсинов скользил по моему языку. Вот еще одна вещь, о которой стоит побеспокоиться — аура не была столь сильной. Все остальное — да, но сладкая опасность — только призрак самой себя, поэтому не думаю, что это из-за того, что я находилась в большей безопасности.

Двенадцатью кварталами от особняка я обнаружила работающую телефонную будку. Это труднее, чем кажется: теперь есть сотовые телефоны, платежи в значительной степени выходят из моды.

Иногда папа ворчал насчет этого. Было не так уж тяжело приобрести телефон, который нельзя отследить, но тем не менее существовала проблема триангуляционных вышек [23] , которые получали вызов. На самом деле, не намного хуже телефона-автомата, но папа был приверженцем старых идей.

Внутри груди сердце проделало забавное разрывающее движение, но я была слишком занята, чтобы беспокоиться о боли. Вот такая фигня. Если бы я когда-нибудь замедлило все то дерьмо, которое накопилось, то, вероятно, я бы плакала неделю.

Я вставила четвертаки — у меня имелось несколько, хотя остальные я отдала — и набрала номер. Обычно все номера находились в блокноте с Йодой на обложке, а не в моей голове. Но этот номер я могла бы рассказать в середине ночи, потому что это была моя личная, тайная линия для Братства, номер, который осветил бы их коммуникатор как сигнал бедствия.

Что означало, что звонок будут отслеживать. После того, как я всю ночь держалась в тени, надеясь, что никто не поймает меня, теперь я собиралась сказать «я здесь, придите за мной».

Я послушала звонок, прочистила горло и попыталась за раз смотреть везде и всюду. Улица была хорошей: этот мини-маркет через дорогу от помятой зелени Флашинг Парка находился в отличной форме, а линии на стоянке недавно были окрашены. Весь мусор подобран, и здесь не пахло мочей старика, что означало, это относительно хорошая часть города.