Чтение онлайн

– И вы очень нам помогли, – торжественно заверил я.

Присцилла, по всей вероятности, видела помощь Инес совсем в ином свете. Она насмешливо фыркнула и сказала, обращаясь ко мне, словно Инес в комнате не было:

– Ты, конечно же, успел уже пронюхать про Джолин?

Никогда не знаешь, надо ли отвечать на подобные вопросы. Если бы я признался, что знаю о Джолин, то Присцилла наверняка бы потребовала рассказать откуда. А мне определенно не хотелось распространяться об этом. Присс вряд ли бы подпрыгнула от радости, узнай она, что я занимался вульгарным подслушиванием.

К счастью, Присс решила не вдаваться в эту тему. Она лишь пожала плечами и свернула на другое:

– Знаешь, Хаскелл, Инес, должно быть, все перепутала. Этот разговор не мог состояться в тот день.

Мы напоминали двух врачей, обсуждающих диагноз в присутствии пациента. А Инес выглядела так, словно ей сообщили о циррозе печени, тогда как она полагала, что подхватила безобидный насморк.

– Нет, они говорили именно об этом! – Ручка ожесточенно заколотила по столу. – Я все слышала! Я слышала все до единого слова! Понятно?!

Она окатила Присциллу яростным взглядом. Видимо, если секретарша нарушает заповедь молчания, она ждет, что все должны внимать ей с открытым ртом, принимая на веру каждое слово.

Присциллу заявление Инес нисколько не впечатлило.

– Хаскелл, – повторила она, – этот разговор между Р.Л. и папой не мог состояться, потому что к тому времени они уже обсудили эту проблему. Днем раньше. Папа набросился на Р.Л. в моем присутствии. Перетряхнул все грязное белье Р.Л. у меня на глазах.

Я переводил взгляд с заостренного сухонького личика Инес на вполне привлекательное лицо Присциллы. Похоже, Присс говорит правду. Неужели Инес все выдумала? Но с какой стати? А может, она старается отвести подозрения от собственной персоны? Вдруг это Инес пристукнула старикана? Даже у самой преданной и непогрешимой секретарши есть пределы терпения, и, возможно, Джейкоб их преступил. Например, сластолюбие и неразборчивость Джейкоба в конце концов вывели из себя чопорную Инес и она не захотела больше терпеть приставания босса.

Голос предполагаемой жертвы обольщения задребезжал на самой высокой ноте.

– Я не ошибаюсь! Разговаривали именно Р.Л. и мистер Вандеверт, и именно в день его смерти. Я хорошо помню. И кроме того, мне показалось… будто я различила голос Присс… Но ведь этого не могло быть, верно? Р.Л. зашел к мистеру Вандеверту один, это произошло впервые за неделю. Обычно Р.Л. не решался заходить к мистеру Вандеверту без Присс.

Инес в упор взглянула на Присциллу. Та не осталась в долгу.

Так они сверлили друг друга взглядами, а я стоял пень пнем и поочередно смотрел на них. Все смотрел, и смотрел, и смотрел, а разум мой вращался все быстрее и быстрее.

И внезапно в голове моей что-то щелкнуло. Я вдруг понял, как все произошло.

Чтобы проверить свою догадку, я попросил Инес вызвать Р.Л. Хотя было всего лишь начало десятого, но братец Присс, как ни странно, уже находился на рабочем месте.

– Мистер Вандеверт, Хаскелл Блевинс кое-что нашел в кабинете вашего отца, и он считает, что вам следует взглянуть, – ровным голосом проговорила в микрофон Инес, сумев справиться с волнением. – И, пожалуйста, захватите с собой Джолин. Мистер Блевинс полагает, что потребуется ее помощь.

Казалось, Р.Л. не мешало бы поинтересоваться, почему это мне понадобится помощь Джолин, когда под рукой есть Инес, но ничего подобного не произошло.

В ожидании их прихода я проследовал в кабинет Джейкоба и устроился за письменным столом.

В строгом синем костюме Р.Л. чувствовал себя явно неуютно. Бордовый шелковый галстук в точности совпадал по цвету с носовым платком, торчавшим из правого нагрудного кармана. Я сразу догадался, что тут не обошлось без стараний Лизбет.

Следом за Р.Л. прибыла и Джолин, одетая в очередное блеклое платье – на этот раз пестрое ситцевое с кружевным воротничком. В этом скромном платьице Джолин выглядела удивительно кроткой, женственной и невероятно робкой. Она вошла в приемную Джейкоба, низко опустив голову, ее бледно-голубые глаза не отрывались от пола. В руках Джолин сжимала стенографический блокнот и шариковую ручку, держа их прямо перед собой, словно щит от жизненных невзгод.

Я велел Джолин прикрыть дверь и перешел прямо к делу:

– Мне очень неприятно вам это говорить, дорогие мои, но я знаю, что вы сделали. И знаю, каким образом вы это сделали.

В каком-то смысле я блефовал, поскольку абсолютной уверенности у меня не было. Но дело того стоило.

– Почему… что ты имеешь в виду… – Язык у Р.Л. заплетался, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. – Что ты такое говоришь…

Однако лицо Джолин даже не дрогнуло. Она вскинула на меня ледяной взгляд:

– На что это вы намекаете?

В ее голосе робость и не ночевала. Он даже не дрожал.

И в это мгновение Джолин мне кого-то напомнила. Кого-то очень сильного, уверенного и холодного. Боже! До меня вдруг дошло.

Да ведь Джолин как две капли воды похожа на Лизбет!

Я взглянул на Р.А. Неужели ему это не приходило в голову? Неужели он не замечал, как похожи эти две женщины? Конечно, говорят, любовь слепа, но в данном случае надо быть вдобавок и глухим, чтобы не заметить сходства.

Джолин в упор смотрела на меня.

– Хаскелл, вы не можете так вот запросто предъявлять беспочвенные обвинения. – В голосе ее слышалось легкое презрение. – Вы ведь ничего…

Я кивнул в сторону двери, ведущей в крохотную кухоньку, и Джолин замолкла на полуслове. Парочка как по команде повернулась в сторону двери. И тут раздался рокочущий голос Джейкоба Вандеверта.

Лицо Р.Л. посерело.

– Боже мой… – прошептал он, с ужасом глядя на Джолин. – Хаскелл знает! Он все понял… Он понял… Боже мой… Боже мой…

Р.Л. продолжал бормотать. Дверь распахнулась, и из кухни вышла Присцилла. В руках она держала портативный магнитофон. Из динамика несся рокочущий голос Джейкоба, рассуждавшего об увеличении поголовья цыплят и ценах на курятину. Казалось, старик диктует кому-то письмо. Чем он, собственно, и занимался, так как Присс позаимствовала кассету у Инес.

Должен признаться, что я ошибался, полагая, будто Присцилла не из тех, кто имеет привычку плакать. Ее большие серые глаза были устремлены на брата, а по лицу катились слезы. Присс даже не пыталась их вытереть.