Чтение онлайн

– Воздух у вас замечательный, - ответил Хамза, - дышится очень легко.

– Я иногда думаю, - сказал Гиясходжа, - что именно из-за целительных свойств нашего воздуха идут сюда паломники. Изза воздуха и красоты природы. Сами подумайте, стоит человеку полюбоваться несколько дней на здешние горы и долины, стоит побыть ближе к небу в течение одной-двух недель, как он сразу начинает лучше себя чувствовать и все его мрачные мысли уходят. А тут еще такой ловкий знаток человеческих душ, как шейх Исмаил, поговорит с ним откровенно и даст два-три умных совета. Вот человеку и кажется, что на него сошел святой дух. А все дело просто в том, что его легкие дышат горным воздухом... На этом и основан весь секрет таинственной власти гробницы и долголетия Мияна Кудрата: ведь он половину жизни прожил в Шахимардане.

– Вы интересный собеседник, - сказал Хамза.

– Я вам открою секрет своего происхождения, - доверительно произнес Гиясходжа.
– Мой отец болел туберкулезом. Поэтому приехал сюда и стал шейхом. А мне по наследству досталось как святое звание, так и туберкулез... У вас-то легкие в порядке?

– В порядке, - коротко ответил Хамза.

За разговором не заметили, как поднялись на вершину горы.

Внизу как на ладони лежал кишлак. Площадь перед святым мазаром кишела народом. Хамза молча разглядывал толпу перед гробницей.

– Я часто поднимаюсь на эту вершину, - продолжал Гиясходжа, - у меня тут неподалеку участок земли. Работаю на нем больше для здоровья, чем для урожая... И, глядя на эту картину около мавзолея, часто думаю: какая дикость, какая бессмыслица!..

Хамза, посмотрев на своего спутника, усмехнулся.

– Понимаю, понимаю... Вы, наверное, сильно удивлены, уважаемый Хамза. Но я уже говорил вам в день вашего приезда, что я красный шейх, советский шейх...

– Советский шейх?
– захохотал Хамза.
– Советский мулла!

Советский ишан! Советский басмач! Умереть мне на месте!

Я не то чтобы видеть, но никогда даже и не слышал о таких.

Вы, оказывается, большой шутник! И совсем, совсем не простой человек, каким хотите казаться.

Гиясходжа, принимая тон Хамзы, тоже смеялся вместе с ним.

Но потом, сделавшись очень серьезным, сказал:

– Истинную правду говорю вам, я самый что ни на есть красный, советский шейх... Конечно, вы правы, я человек не простой судьбы. Когда-то досконально, до самых тонкостей изучил коран и шариат, для чего, как говорится, десять лет лизал землю в разных медресе Бухары и Стамбула. В эти же годы учился не только религиозным наукам, но и в военном училище.

Пытался быть полезным нации и отечеству. Но мировая война быстро выбила из меня все иллюзии и наградила цинизмом... На фронте я был ранен, потом открылся мой наследственный туберкулез, я долго валялся во многих больницах России и Туркестана и, только вернувшись в Шахимардан, вновь обрел здоровье и равновесие духа...

Хамза с интересом слушал Гиясходжу.

– В годы Советской власти я прочитал по-русски такие книги, как "Коммунистический манифест", "Материализм и эмпириокритицизм", "Вопросы ленинизма". И, безусловно, понял одно для себя, что религия - это действительно личное дело каждого человека. Никто не может заставить человека верить во чтонибудь или не верить. И в этом смысле Советская власть была права, отделив религию от государства. Я верю в святость гробницы Шахимардана не более, чем вы, но поскольку народ верит в то, что при гробнице должны жить какие-нибудь шейхи, то я и живу здесь, являясь шейхом только по названию.

– Вы в самом деле довольно своеобразный шейх, - сказал Хамза, и в его голосе уже не было иронии.
– Было бы интересно откровенно поговорить о некоторых сторонах здешней жизни.

– Я всегда к вашим услугам.

Снизу, от гробницы, вдруг начали долетать какие-то вопли, крики, визги...

– Что там происходит?
– спросил Хамза.

– Очередное радение фанатиков. Пожаловали дервиши.

Сегодня же пятница.

Алиджан рыхлил землю. Кетмень в его мускулистых руках, высоко взлетая над головой, с силой, глубоко вонзался в землю.

Йигит ловко откидывал назад большие куски земли вперемешку с щебнем и камнями. Он разгорячился, вспотел, почернел от солнца, выпуклые мышцы на спине и плечах блестели медью.

Со стороны противоположного конца поля прибежал запыхавшийся Амантай.

– Беда, Алиджан, беда!

– Что случилось?

– Шадман-ака, этот старик с раскисшими мозгами, решил отдать Санобар шейху Исмаилу, пожертвовать ею.

Алиджан застыл с поднятым кетменем.

– Похоже, что старик свихнулся малость. Что будем делать?

– Эх, доля моя страшная!
– Алиджан швырнул кетмень.

Амантай сдвинул тюбетейку с затылка на лоб.

– Надо вмешаться...

– Как?
– растерянно смотрел на друга Алиджан.
– Сегодня все шейхи здесь, и дервиши целой толпой с утра заявились.

– Соберем всех наших йигитов!
– горячился Амантай.

– Драться с шейхами будешь?

– С шейхами мы драться не будем, но покажем им, что молодежь, в случае чего, способна обуздать их!

Алиджан с досадой махнул рукой.

– Кого ты будешь собирать? Никого нет в кишлаке, всех послали по делам в разные стороны: одного в горы к отарам, другого - на базар, третьего еще куда-то... Три-четыре человека в кишлаке осталось.

Но разгорячившегося Амантая уже ничем нельзя было остановить. Протест, поднявшийся в его душе против шейхов, искал выхода.

– Все равно пойдем! Вдвоем отобьем Санобар!

– Я знаю, что нужно делать, - вдруг сказал Алиджан.

– Что?

– Где Хамза-ака? Ты видел его сегодня?

– Правильно, Алиджан! Как же это я забыл про нашего гостя? Ведь я же его на арбе вез!..

Шадман-ходжа склонился перед шейхом Исмаилом:

– Таксыр мой! Неужто на этом белом свете я дожил до такого... Послушайте мои жалобы, внемлите своему рабу. Я привел сюда свою дочь Санобар. Прежде она была очень послушной.

Во всем повиновалась мне. Теперь же, словно что-то стряслось с ней, она ввергает меня в тревогу. Прежде я был спокоен за нее, теперь же похоже на то, что на нее пала тень нечистой силы... То она намерена сбросить паранджу, то заявляет, что хочет стать певицей, то желает ехать в город и поступить в театр. Словом, совсем вышла из повиновения. В поисках спасения привел ее к вам...