Чтение онлайн

Хамза говорил правду о поджоге мазара - это понимали все.

И народ слушал его затаив дыхание.

Исмаил увидел, что люди приходят в волнение. Если он не сумеет сейчас предпринять что-то решительное...

Шейх сделал знак дервишам. Этого условного знака никто не знал, кроме них, и поэтому не заметил. И тут же дервиши подняли невообразимый шум, закричали, завизжали, заглушая последние слова Хамзы. Исмаил мгновенно использовал этот шум.

– Мусульмане!!
– зычно закричал он.

Дервиши затихли. Наступила тишина.

Шейх решил бить Хамзу наотмашь. Что нужно для этого?

Клевета!..

– Мусульмане!
– снова закричал Исмаил.
– Этот проклятый человек клевещет на обиталище святого Али, он призывает разрушить его!

Толпа всколыхнулась. И шейх, показывая рукой на Хамзу, начал проклинать его:

– Да испустишь ты дух, шайтанское отродье! Да сожрут тебя черви и пауки! Да съедят змеи твой поганый язык, клевещущий на нас! Да будешь ты вечно вертеться в семи адах! Да пошлет на тебя гибель дух нашего святого Шахимардана! Аллах акбар!

Гул голосов пронесся над собравшейся на площади мазара толпой. Увлекаемые дервишами, верующие теснили Хамзу, Алиджана и Амантая к ступеням вырубленной в скале лестницы, по которой нужно было подниматься из кишлака, чтобы попасть к мазару.

Из толпы уже раздавались злобные голоса:

– Уничтожить их!

– Сбросить со скалы!

– Закидать камнями!

– Оставь нас в покое, Хамза. Уезжай туда, откуда явился!

Положение было критическим.

И в этот момент через площадь мазара метнулась женская фигура и бросилась к Хамзе.

Это была Зульфизар.

Хамза не поверил своим глазам - Зульфизар осталась в Фергане и должна была приехать только через неделю. Как она оказалась здесь?

– Стойте! Стойте!
– кричала Зульфизар, прорываясь сквозь толпу.

Вид городской женщины - молодой, стройной, очень красивой и совершенно не похожей на местных жительниц - произвел сильное впечатление. Дервиши остановились. Многие верующие смотрели на Зульфизар, широко разинув рот, ее лицо было совершенно открыто. И настолько привлекательным, настолько прекрасным, настолько соединяющим в себе все человеческие представления о земной женской красоте было это лицо, что на людей как бы напало оцепенение.

Многие впервые в жизни видели так близко от себя "чужое"

открытое женское лицо. И какое лицо! Большинство находившихся на площади мазара верующих никогда в жизни не видело такого лица, потому что считали женскую красоту порождением дьявола.

И сила удивления и восхищения перед красотой, естественная для человека, оказалась сильнее религиозной силы, навязываемой ему. Люди стояли неподвижно и, может быть, не отдавая себе отчета в своем состоянии, любовались Зульфизар.

Никому даже не пришла в голову мысль о том, что она без паранджи.

Даже шейх Исмаил был неподвижен. Даже он, повидавший на своем веку многих красавиц, был поражен красотой Зульфизар.

А Зульфизар в эту минуту действительно была прекрасна, бесподобна, всесильна!

...Она скучала в Фергане без Хамзы и решила ехать раньше.

В дороге, чтобы не возникали осложнения, закрывала лицо косынкой. В кишлаке Вадил наняла арбу. Ее городской костюм убедил возницу в том, что перед ним важная особа.

В Шахимардане, в сельсовете, ей показали дорогу к дому, где жил Хамза. Дорога лежала мимо лестницы в скале, которая вела к мазару. И в тот момент, когда Зульфизар проезжала мимо, с лестницы скатился какой-то человек, крича о том, что поэт Хамза с двумя йигитами пришел разрушать святой мазар и за это верующие сейчас убивают его.

Сердце подсказало Зульфизар, что это правда. Зульфизар знала Хамзу.

Птицей взлетела она на скалу. И снова сердце, только оно одно - любящее женское сердце - подсказало ей, как надо поступить, какие слова говорить. Любовь определила ее действия, любовь помогала ей.

– Что вы делаете, Хамза! Как вы посмели оскорбить священный мазар? Вай, смерть моя, что же это будет? Разве можно опрокинуть стену, ударяясь о нее лбом?.. Покайтесь, Хамза-ака!

Склоните голову перед гробницей! Ради нашей любви, покайтесь!

Не дай бог стрясется что-нибудь!.. Разве можно тягаться с ними?!

Лучше покайтесь! И мы избавимся от беды!.. Смотрите, какой у них вид! Я боюсь!.. Если дорога я вам, покайтесь!

И она зарыдала.

Зульфизар, конечно, не сознавала и не понимала, что говорит, к чему призывает мужа. Между каждыми двумя словами она вставляла только одно слово - "покайтесь!". Она не могла знать, в чем вина Хамзы, чем он оскорбил гробницу... Она не знала этого и, возможно, не хотела знать. У нее просто не было времени понимать что-либо. Она знала одно - ей надо спасать мужа.

И слезы красавицы разрядили обстановку. Слезы жены стали раскаянием Хамзы. Толпа отхлынула от него.

Хамза был растерян, ошеломлен. Ничего похожего никогда не ожидал он от Зульфизар. Он уже не думал о том, как она оказалась здесь. Слова жены о покаянии жгли ему лицо. Перед кем он должен был каяться?.. У него в глазах потемнело, закружилась голова. Ему показалось, что сейчас здесь произошло что-то страшное. Он будто услышал, как все смеются над ним.

Шейхи, дервиши, верующие, мазар, гробница, святые реликвии на стенах усыпальницы, рога животных и прочая дребедень, знахарское тряпье, подвешенное к ветвям чинары, - все, казалось, хохотало над ним, все плыло перед глазами. И ветер нес хохот с горы на гору, и хохот, отражаясь эхом от неба, летел над всей землей, над всей вселенной...

Хамза почти потерял сознание. В туманной пелене увидел он около мазара толпу шейхов и дервишей... Маленькие людишки в полосатых халатах с уродливыми, как у чертей, лицами, в огромных чалмах кривлялись, строили ему рожи, хохотали, перебирали четки, трясли бородами, проклинали кого-то... Вдруг все они превратились в огромных чудовищных дивов и захохотали еще сильнее. Их хохот превратился в грохот, сотрясающий горы и скалы, в ураган, в катастрофу...

Так было уже однажды. Почти тридцать лет назад, когда он мальчишкой приезжал сюда с отцом. Неужели действительно ничего не изменилось за эти тридцать лет? Неужели все было напрасно - жизнь, борьба, страдания, странствия, гибель друзей, смерть близких, революция, фронты, стихи, песни, пьесы, музыка, память, высокие минуты отказа от своего личного ради большого, широкого, общего...