Чтение онлайн

Все, кто стояли на пути следования "святого" каравана, при его приближении, вскрикивая "о, аллах!", падали на землю.

Миян Кудрат, молитвенно сложив ладони, благословлял народ, вышедший встречать его.

...Один старый дехканин, лежавший на земле, услышав последние слова шейха Исмаила, тронул рукой соседа, распростершегося рядом:

– Слышал, артель, оказывается, запрещена кораном?..

– В коране об артели ничего не говорится, - раздраженно ответил сосед, поднимаясь и отряхивая пыль.
– Коран создан

богом для хранения веры, а артель нужна для жизни. Она не имеет никакого отношения к вере.

– Вот увидишь, теперь все муллы будут ругать тех, кто вступил в артель.

– Если я собираюсь пожертвовать деньги для мечети, то мулла и шейхи, думаешь, будут спрашивать у меня, каким образом я их заработал? У отца ли взял, у брата или у колхоза? Им все равно. Будут хватать обеими руками.

– Ты совершил сейчас грех, кайся... Потом будет поздно.

Нехорошо задевать ишанов...

Миян Кудрат и шейх Исмаил выехали на заполненную колхозниками центральную площадь. Было много женщин с открытыми лицами.

Миян Кудрат, увидев памятник Ленину и цветы, возложенные к его подножию, нахмурил брови. Кивнув на памятник, он гневно сказал Исмаилу:

– Оскорбляя аллаха, поставили изображение человека?..

Это называется идолопоклонство! Боже праведный! Накажи безбожников и Неверов!

Рустам Пулатов, стоя у окна, наблюдал, как во дворе театра, на берегу арыка, где для делегатов съезда была разбита летняя чайхана, Алчинбек Назири, сидя в одиночестве за столиком, пьет чай. На противоположном берегу арыка, разговаривая с девушкой, стоял один из сотрудников, ведших за Назири непрерывное наблюдение.

К Алчинбеку подошли двое, сели за столик. "Совсем обнаглел, негодяй, раздраженно подумал Пулатов.
– Почувствовал близость Шахимардана. Надо его брать сегодня же".

Он сделал знак своему помощнику.

– Установите, кто те двое. Найдите способ задержать и проверить документы, как только они отойдут от Назири.

– Слушаюсь, - коротко ответил помощник и вышел.

"Плетет, плетет свои сети паук! Торопится все закончить и уйти в горы... Но недолго осталось. Возьмем сегодня. Важно только узнать, те ли эти двое, кого мы ждем?"

В коридоре раздался звонок, возвещавший о начале работы курултая. Во дворе звонок тоже был слышен. Алчинбек встал, через двор пошел к зданию театра. "Очень хорошо, - подумал Пулатов, - сейчас эта пара будет просвечена на вкус и на цвет".

Он вышел в коридор, открыл двери служебной ложи и сел в глубине за портьерой. Зал был переполнен.

Хамза сидел внизу, в предпоследнем ряду партера. И, глядя на него сверху, на его седые брови, на сильно постаревшее лицо, на резкие вертикальные складки над переносицей, Рустам Пулатов с грустью подумал о том, что Хамзе Хаким-заде Ниязи всего лишь сорок лет. "Чуть больше было бы сейчас и Умару, - вздохнул Рустам, - если бы не настигла его во времена мухтариата смерть здесь же, в этом городе, от руки Эргаша".

Рустам Пулатов знал все обстоятельства гибели брата. Он не разрешал себе вспоминать подробности - слишком страшны они были. Он боялся, что они вызовут в нем чувство мести, которое он навсегда запретил себе на своей работе.

На сцене занимал места президиум. В проходе, направляясь в президиум, шел Алчинбек Назири. Остановился около председателя Вадильского райисполкома, которому территориально был подчинен Шахимардан, Шахобиддина Насырова, что-то сказал ему и начал подниматься на сцену. "Неужели и Шахобиддин вместе с ними?" - удивленно подумал Пулатов.

Зазвенел колокольчик председателя, требуя тишины. В зале стихли разговоры.

– Дорогие товарищи!
– с подъемом сказал председатель.
– Разрешите считать курултай рабоче-крестьянских депутатов Кокандского вилайета открытым!

Грянул "Интернационал".

Миян Кудрат вместе со всей свитой остановился в доме, который принадлежал шейху Исмаилу, но официально был записан на имя одного из его сыновей. Это был почти нежилой, почти необитаемый дом - - в его очаге редко разводили огонь. Дом был построен в горах над пропастью. Кишлак Шахимардан лежал внизу.

Когда хазрат сказал, что ему нужно укромное место для молитвы, Исмаил сразу понял, что святой Миян имеет в виду именно этот дом.

Отослав свиту в отведенные ей комнаты, Миян Кудрат вышел на висящий над пропастью балкон-террасу. Здесь его ждал, облокотясь о перила, паломник из Гилгита.

Они поздоровались за руку, без лишних мусульманских церемоний. Несколько минут молча смотрели вниз, в пропасть.

– На вас не действует?
– спросил Миян Кудрат.

– Я уже привык, - сказал хромой дервиш.
– Много раз приходилось проходить и не над такими пропастями.

– А я побаиваюсь высоты, - поежился хазрат, - всю жизнь прожил на равнине.

– Если некоторые обстоятельства будут складываться не так, как нам бы того хотелось, - тихо произнес паломник, - вам придется преодолеть свой страх перед высотой. Дорогу через

Памир я знаю теперь хорошо и приведу вас к вашему старшему брату в целости и сохранности.

– Представители власти, надеюсь, не рискнут тронуть человека, перед которым преклоняются все мусульмане Туркестана, - снисходительно улыбнулся Миян Кудрат.
– Ну, а если, как говорится, тюбетейка станет совсем уж тесной, тогда отправимся в путешествие вместе с вами к святому Баширу... Давно я не видел его.

– Я рад, что вы доверяете мне.

– Скажите, а как вы представляете себе свою судьбу, если наше святое дело постигнет неудача?

– Я профессионал и знаю, на что иду, - хладнокровно сказал хромой дервиш.
– Некоторое время, наверное, придется провести в тюрьме, а потом меня обменяют.

– А если сразу расстрел?

– Таких, как я, не расстреливают. Я слишком многое знаю.

Буду торговать своей осведомленностью до тех пор, пока мои хозяева не выкупят меня. В моем контракте с нашей почтенной службой "Интелледженс сервис" предусмотрен такой вариант.