Чтение онлайн

Я не могла понять, почему она так повела себя со мной, хотя с самого начала предчувствовала, что может случиться нечто подобное. Сара принадлежала к тому типу людей, которые в любой ситуации оказываются победителями. Я поняла это почти сразу, во всяком случае раньше, чем она сама. Но за это лето она очень повзрослела и наконец осознала, что рождена властвовать. А вот такие, как я, конечно, обречены оставаться в подчинении.

Мы вели себя так, словно никогда и не были подругами. Так продолжалось всю осень. Мы встречались только в классе и делали вид, что чужие друг другу. Вопрос был в том, кто из нас продержится дольше.

Я проводила дни в полном безделье, шлялась неизвестно куда и неизвестно с кем, чаще всего сидела в прокуренных кафе в компании малоинтересных юнцов. Выкрасила волосы в иссиня-черный цвет, одежду теперь носила только темных тонов. Боже, на кого же я стала похожа! Курила одну сигарету за другой. Но даже в компании я чувствовала себя одинокой. Никто не мог заменить мне Сару. То, что теперь ее не было рядом, мучило меня, терзало, доканывало.

Без Сары я опять превращалась в полное ничтожество.

Я видела ее в классе, во дворе школы, в столовой, с друзьями, смеющейся, болтающей, не замечающей меня. Она блистала, как никогда. Я же сама не ведала, что творю: под любыми предлогами, мороча голову родителям, удирала из дома. Связалась с какой-то швалью. С отметками в школе начался полный обвал, но мне было на это совершенно наплевать. У Сары, естественно, все было в полном порядке. Популярность, классный парень, друзья, много друзей, отличные отметки. Одноклассники так и льнули к ней, я же готова была просто убить их за то, что они имеют возможность быть рядом с ней, дотронуться до нее, привлечь ее внимание, — короче, за то, что они заняли мое место. У Сары была бурная жизнь. Моя же стала бесцельной и мучительной. Она жила на ярком свете. Я прозябала в тени.

Я бы отдала многое, чтобы все вернуть на круги своя. Без Сары моя жизнь превратилась в ад. В горле снова появился комок. Конечно, можно было попробовать еще раз уничтожить себя, как прошлой зимой, — вдруг Сара опять придет мне на помощь? И тогда все снова будет как раньше и мы опять станем подругами. Меня преследовали воспоминания о времени, проведенном с ней рядом. Я вставала каждое утро с невыносимым грузом на плечах, спрашивая себя, хватит ли у меня мужества жить дальше. Я не ставила своей целью победить Сару, я хотела только выдержать, дождаться, когда она придет ко мне, потому что сама я была не способна сделать первый шаг. Сара стала для меня настоящим наваждением. Каким-то образом она заняла такое место в моей жизни, что уже ни прошлое, ни настоящее, ни будущее было без нее немыслимо. Она стала смыслом моего существования.

Сара выигрывала по всем статьям, и я ничего не могла с этим поделать. Измученная, отчаявшаяся, я снова захотела исчезнуть.

Я решила бежать из дома. После очередного скандала с родителями. Мне хотелось припугнуть их, успокоиться самой, но через какое-то время я все же собиралась вернуться. Был конец октября, погода стояла холодная. Стемнело, а я шла вдоль шоссе, одна, вперед, куда глаза глядят. На самом деле в тот день мы разругались вдрызг: родители нашли в моей комнате начатые пачки сигарет и несколько пакетов с коноплей. Я вопила, швыряла об стены все, что попадалось мне под руку. Я выплескивала свою боль. Свое возмущение. Я выложила им все, припомнила все старые обиды. Обвинила их в том, что они бросили меня одну, не хотели понять. Совершенно не соображая, что делаю, я призналась им в том, что в прошлом году пыталась покончить с собой, и еще взвалила всю вину на них. Они тупо выслушали меня. И не поверили ни одному моему слову. Пока я собирала сумку, они смотрели на меня в полном недоумении, потом я просто выскочила из дому.

Я очень быстро замерзла. Чтобы согреться, стала курить одну сигарету за другой, но они кончались. Я упорно шла вперед, не плакала и даже чувствовала себя относительно спокойно, только дрожала всем телом; я видела перед собой одну только линию горизонта. Мимо меня изредка проезжали машины, мигая белым и желтым светом фар, и сразу же исчезали в темноте. Я не останавливалась ни на мгновение. Мне не было страшно.

Одна из машин вдруг притормозила возле меня. Я решила воспользоваться этим: пусть меня увезут куда-нибудь, чем дальше, тем лучше. Не раздумывая ни секунды, я села рядом с водителем. Положила в ноги свою сумку. И только когда я пристегнула ремни, а машина тронулась, я наконец подняла голову. Бежать было поздно. За рулем сидела Мартина, а сзади — сама Сара. Я поняла, что пропала.

И зарыдала.

За всю дорогу яне сказала ни слова, они — тоже. Я затаилась. Маленький черный «пежо-106» остановился у моего дома. У подъезда стояла мама, закутанная в шаль. Я очутилась в западне. Я вышла из машины и, с опущенной головой, умирая от стыда, подошла к маме и остановилась. Я знала, что она меня не ударит, а вот за отца в такой ситуации не поручилась бы. Мама молчала. Я так и стояла перед ней, не поднимая глаз: я знала, что она смотрит на меня, и не хотела встречаться с ней взглядом. Сара и ее мать молча присутствовали при этой сцене. Их молчание было для меня хуже всего. Мне почему-то казалось, что Сара наслаждается моим унижением. «Радуйся, ты добилась своего», — думала я в это мгновение.

Когда мне стало ясно, что мама не собирается со мной объясняться, я бросилась в дом — эта немая сцена совсем доконала меня. Я влетела в свою комнату, надеясь, что смогу там запереться и скрыться ото всех, но ключа в замке не было. Тогда я просто захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать. Я готовила себя к тому, что сейчас ко мне придет Сара: вот-вот откроется дверь и покажется ее лицо. И боялась этого мгновения больше, чем гнева отца и криков матери.

Я слышала, как она вошла и села рядом со мной на кровать — я лежала, закрыв лицо руками. Наступила долгая пауза. Сара молчала. Она знала, что начинать разговор придется ей, потому что я все равно этого сделать не смогу. И наконец раздался ее голос.

Она сыпала упреками. Меня душили слезы.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — все повторяла она.

Она не понимала, что я не могу на нее смотреть. Не могу встретиться с ней глазами. Могу только слушать ее, парализованная страхом и стыдом.

— Ну посмотри, до чего ты докатилась, Шарлен! Общаешься неизвестно с кем, с каким-то сбродом, теперь еще наркотики… Да что с тобой, в конце концов? Тебе нравится доканывать себя? Нравится причинять людям боль? Я не понимаю, что происходит, Чарли. С этой осени тебя как будто подменили. А может, это случилось еще раньше? Почему ты ни разу мне не позвонила? Тебе не интересно, как я живу? В школе ты делаешь вид, что я вообще не существую. Как я в тебе ошиблась! Ты меня разочаровала. А ведь я столько для тебя сделала. Кто пришел к тебе в больницу после того, как ты чуть не отправила себя на тот свет? Кто помог тебе выбраться из ямы? Я, твоя лучшая подруга! Я думала, ты все поняла. Но ты так себя ведешь… Почему ты избегаешь меня? Ты снова ищешь проблемы на свою голову? А мне, видно, снова придется вытаскивать тебя. И как я, по-твоему, должна на это реагировать? Отвечай мне, Шарлен.

Сара говорила резким тоном, голос ее дрожал от возмущения, и каждое произнесенное ею слово отдавалось у меня в груди. Меня била дрожь. Горло сжималось, дыхание перехватывало. Я страдала физически. Потому что я разочаровала Сару, потому что Сара сердилась на меня, потому что она меня презирала, потому что я оказалась недостойна ее.

Мне хотелось объяснить ей, как мне было плохо и что в этом есть и ее вина, ведь это она бросила меня и вела себя жестоко, но что-то меня останавливало. Слова застревали в моем сведенном судорогой горле, и мне было очень больно. В тот момент я чувствовала себя кругом виноватой. Я всех заставила страдать. И должна за это поплатиться. Я ненавидела себя. Я умирала от стыда. И бессилия. Сара не оставляла мне выбора, я не могла ей возразить, она совершенно раздавила меня. В конце концов, то, что она говорила, тоже было верно: я оказалась полным ничтожеством. Я умоляла ее простить меня и стать, как раньше, моей лучшей подругой — только на это я и оказалась способной. Я обещала, клялась, что больше никогда ничего подобного не повторится — никаких сомнительных знакомств, никаких бредовых идей, никаких побегов. Я просила ее дать мне последний шанс. Я готова была на все, только бы вернуть ее дружбу. Только бы снова почувствовать себя человеком.