Я – джедай!
Шрифт:
Я облокотился на спинку кресла, стоявшего напротив Бустера:
– Но после имперского рейда большинство жителей покинуло эту планету, верно?
– Конечно. Все, кроме тех, кто не мог собрать денег на перелет или не может светиться на более цивилизованной планете. С возвращением пиратов все стали потихоньку возвращаться, чтобы торговать с пиратами и поставлять им продовольствие, – Бустер улыбнулся. – Значит так: летим туда и пригрозим им, что испарим этот город, если они не отдадут Миракс.
Я нахмурился:
– Вы это серьезно?
– Корран, пиратское сообщество «Эйттирмин Батиив» перестало существовать после того, как по нему ударили два имперских крейсера класса «виктория». А это «звездный разрушитель»-двушка. «Выжившие» перетрусят.
– Нет, Бустер, этот план мы использовать не будем, – я покачал головой. – Не думаю, чтобы они знали, где находится Миракс, но они – это ниточка, которая приведет к ней.
Бустер откинулся в кресле и закинул ноги в огромных сапогах на стол:
– Значит, собираешься слетать туда, потолкаться среди пиратов, задать несколько вопросов, получить на них ответы и вернуться домой? Мне просто не верится, что у твоего отца мог вырасти такой тупой ребенок.
Я с трудом сдержался, чтобы не заорать на него, и спокойно сказал:
– Во-первых, ни я, ни он не тупари. Во-вторых, я не учу вас, как менять распознаватели «свой-чужой», а вы не читайте мне лекции, как внедряться в преступные сообщества.
Бустер поднял руки вверх:
– Я не сомневаюсь, что у тебя достаточно опыта, чтобы влезть туда, где тебя не ждут, но и эти ребята не наездники рососпинников. Они решительные и безжалостные, и все себе на уме. Не знаю, летает ли кто-нибудь из них лучше тебя, но у большинства из них налет часов в бою не меньше, чем у тебя. Втереться к ним в доверие будет нелегко. Они близки к вершине пищевой цепочки «возмутителей спокойствия», поэтому такие крутые.
– Что ж, придется быть еще круче, – я выпрямился и подмигнул Бустеру. — Не волнуйтесь, я знаю, как задобрить их. Я преподнесу Йакобу Найву щедрый подарок, и он наверняка будет рад видеть меня.
Четвертая планета системы Куиумин называлась Коуркрус, хотя почему она была названа именно так, не помнили даже старожилы. Самый крупный ее город, Вларния, куда я направлялся, был похож на похмельное утро после вечеринки, прерванной в самом разгаре внезапно налетевшей песчаной бурей. Планета не вся была покрыта пустынями, но то место, где стояла Вларния, было весьма засушливым. Когда-то здесь цвели сады и колосились поля, орошаемые благодаря современным ирригационным технологиям, но после отлета пиратов с планеты город превратился в огромную песочницу.
И все же в этой песочнице был космопорт, куда я и направил свой корабль. Я не стал утруждать себя запросами на посадку. Просто дал круг над посадочными доками, выбрал тот, что поприличнее, и посадил челнок туда. Это, казалось, кое-кого встревожило, но я этого и добивался своими маневрами, поэтому был доволен результатом. Я вырубил основной двигатель «Тинты-Синей», открыл входной люк, затем вышел из кокпита и уселся в кресло кабины премьер-класса. Я налил себе стаканчик эля, откинулся на спинку кресла и стал смотреть местные голографические развлекательные каналы.
Мы с Бустером долго обсуждали, как поступить с украденным челноком. Мне было не по себе от того, что я оказался вором, но если бы мы связались с Сиоллой и все ей объяснили, то она приостановила бы поиски пропавшего челнока. Узнай «выжившие», что я не украл этот челнок, и вся моя легенда рассыпалась бы ко всем ситхам. В конце концов мы решили, что Бустер даст знать о случившемся моему деду, а он пусть решает, что делать дальше.
Вскоре несколько «выживших» ворвались на борт челнока с бластерами в руках. Я одарил их улыбкой, поприветствовал их, подняв стакан с элем, затем осушил его. Им это не показалось таким же забавным, как мне, поэтому они схватили меня под белы ручки, вытащили из челнока и повели по улицам города в здание, которое, несмотря на то что восточное крыло его лежало в руинах, выглядело достаточно внушительно. Они затащили меня вверх по лестнице, завели в огромный кабинет, где довольно бесцеремонно усадили меня на стул и швырнули мои документы на большущий стол.
Весь мой «почетный караул», кроме двоих молодцов, скрылся за дверью, оставив меня в кабинете с двумя мужчинами и одной женщиной. В первом мужчине я узнал Йакоба Найва. Высокий, крепкого телосложения, с длинными светлыми волосами, сплетенными в толстую косу, он был настолько франтоватый и обаятельный, что казался идеальным пиратом, каким его показывают в развлекательных голографических постановках. И несмотря на то что вблизи я мог видеть, что под ногтями у него грязь, а на лице – многочисленные шрамы, следы прежних боев, я находил этого человека с горящими глазами довольно притягательным. Я встречал людей подобного типа раньше и знал, что они могут быть очаровательными.
Рядом с ним стояла женщина ростом примерно с Ландо, но гораздо темнее, чем он. Ее черные волосы были очень коротко пострижены, а острый взгляд ее темных глаз не мешал мне смотреть ей в лицо. Гораздо труднее было смотреть на ее правую руку – манипулятор, не покрытый синтетической плотью. Пощелкивания ее механического протеза, когда она крутила среди пальцев треугольную монетку, выдавали ее нетерпеливость.
Третий присутствующий, казалось, служил резервуаром для всей той нетерпеливости, которую она не могла сжечь своей нервной привычкой. Выше даже Найва, следовательно, выше меня на целую голову и процентов на тридцать тяжелее, он был весьма красив и не имел на этот счет никаких сомнений. Его волосы средней длинны были иссиня-черными, и эта синева гармонировала с цветом его глаз, которые, однако, были намного светлее. Он носил бороду и длинные усы, которые казались изогнутыми в полете крыльями.
Найв смотрел на меня, похлопывая манжетами своего мундира. Все трое были одеты в одежду, которая когда-то была формой «Выживших Куиуминцев» – серые мундиры с красными манжетами и воротниками. Золотая вышивка украшала обшлаг мундира и в виде лампасов присутствовала на серых брюках – но вся эта одежда, как говорится, когда-то знала лучшие времена. Многочисленные дырки на одежде были зашиты той же золотой нитью, словно помечая, где под одеждой шрамы. На форме Найва золотого шиться было столько, что я удивился, как он может стоять, а золотой круг повыше локтя у женщины показывал, откуда начинался ее протез.