Чтение онлайн

– Володя, чего вдруг наша система сама о нас беспокоиться стала?

– Я что, зря время терял? Неужели непонятно, что главное в нашем деле – зад прикрыть. Все нормально, она теперь всегда будет нас как нянька стеречь. Ты только скажи ей, чтобы она этих истребителей притушила. Люкка с Мишей спасать надо!

– А самим не слабо? Давай порезвимся! Когда ещё представится случай…

– Так, сначала, – Володя не любил дурного риска. – Миша! Срочно – оставь пиджак в подвале и сам с Люкком бегом на Склоны. Понял?

Судя по ответу – понял. Ну, а мы за дело.

Мало кто из дефилирующих в это время по Крещатику обратил внимание на пронесшиеся в небе города разноцветные огни, выстроившиеся треугольниками и исчезнувшие на западе. Город жил своими заботами.

Плотная пелена облачности отрезала небо от земной тверди. Освещенные ярчайшей луной верхушки облаков казались голубым фосфором. Я видел, как впереди Важенов прокладывал путь, добавляя к облакам свой инверсионный след. Казалось, нет никого, кроме нас, на этой нейтральной полосе – между небом и твердью, между жизнью и смертью наших товарищей, между честью и рабством. Между нами и ними.

– Я их вижу! – это Володя. – Две двойки «Сушек». Они что, совсем трусливые? По халупе разваленной жахнуть и то поднимают кучу народу.

– Ну – их надо понимать. Не часто пинка под зад получали, – это уже я вмешался. – Давай им устроим мечту фон Денникена!

Ну кто учит мейнфрейм лексике??? Разберусь – уволю! Кого, правда…

Тихо, совсем неприметно я вывернулся на спину и приклеился к брюху ведущего первой спарки.

– Я четвертый, цель в пятиминутной готовности. Подтвердите задание. Первый, первый, я вас не слышу!

– Не шуми, – вмешался я в монолог пилота. – Не будет тебе базы. Ты лучше до шести посчитай.

– Первый, первый – я четвертый, – не унимался пилот, – не слышу вас!

– Сказали тебе – не шуми! – тихо, но так, чтобы все-таки было слышно, повторил я. – Не слышишь, так сейчас увидишь!

– Что за козел на канале! – пилот пока ничего не понимал. – Уйди с волны!

– А вот он я!

Что может сделать пилот грозного боевого самолета, если вдруг из-под его брюха выползает летающая тарелка, да ещё зависает прямо в метре от фонаря? Правильно, эти слова мы все знаем. А еще у него пушки. И начинает он палить этими пушками, куда попало, и орет не своим голосом. И его ведомый тоже это видит, и начинается катавасия. А вторая пара понимая, что там впереди что-то не так и что связи нет, включает форсаж и, догнав авангард, видит, как две тарелки сидят на носах «Сушек» и не хотят отваливать. Как лупят в небо бесполезные пушечные очереди, как никакие головоломные фигуры не позволяют оторваться от незваных гостей.

Тем временем я доставал главного в группе:

– Уважаемый майор Капенюк, а вы задумались хоть на секунду, что расстреливать ракетами обычный дом в Киеве – это бесчеловечно? А вдруг там женщины и дети?

– Отвали придурок! – орал майор, пытаясь коброй скинуть скорость и отцепиться от меня.

– Я-то отвалю. Вот смотрите – я уже вас не касаюсь, а что вы без меня?

И сразу движок истребителя замолк, с усталым вздохом сбавляя обороты на ноль, самолет повис в гробовой тишине, а через миг стал плавно заваливаться в штопор.

– Вот видите, я сейчас отвалю, – не отставал я, опять прилипнув к носу «Сушки», – а вы прямо на землю и ляпнетесь. Больно будет. Да не дергайте вы рычаг катапульты, поломать можете, а вас потом под суд, за растрату!

– Я не знаю, кто ты там, – устало, уже без всякой истерики произнес пилот, – но вот перед смертью я тебе скажу – мне приказ дали, я и выполняю. И пошел ты в пекло.

– Не надо патетики, товарищ майор! – я не менял тона. – Пока я с вами, смерти вам не видать. И про приказы – не надо! Вы на то и человек, чтобы думать и не выполнять преступные приказы. Вон посмотрите – все ваши повернули назад! (тут я лукавил, это мы их назад завернули и приказ отдали – домой). – А приказ вам был дан, чтобы уголовное преступление прикрыть. Вот и думайте, что такое хорошо и что такое плохо.

– А теперь, майор, пока мой товарищ твоих до стойла проводит, смотри и удивляйся.

Я намертво прилип, обхватив руками самолет. Интересно, чем на самом деле я его обхватил? Беспорядочное кружение и падение прекратилось, и самолет тихий, как полено, с выключенными двигателями стал подниматься вверх, на манер цеппелина. Много выше облачного слоя, рявкнув, запустились оба двигателя и истребитель, как очухавшаяся после сачка рыба, рванулся в темноту.

– Слышь, служивый, ты начальству про тарелку особо не распространяйся – в психушку посадят, – съязвил я, заставляя самолет крутить «бочку».

– А пошел ты!!

Ну я и пошел. Я спокойно смотрел, как спустя две минуты из-под крыла этого самолета тихо улетала ракета в направлении цели. Я ещё проследил, чтобы не было никаких ошибок. Дом на Холмах должен быть разрушен от и до. Мише мы новую хижину кума Тыквы отстроим. А мне нужна передышка.

Сегодня день финальных дебатов кандидатов в президенты. Даже сам нынешний должен участвовать в них. Несмотря на давешний взрыв на Холмах, объявленный, как авария с газовым баллоном, не повлекшая за собой жертв, я все-таки получил приглашение на Крещатик, 21 – здание центрального телевидения. Замечу, что после того случая с мишиной виллой было проведено множество всяких формальных предвыборных мероприятий. Мое отсутствие на них почему-то никого не удивляло. Да я особенно и не возражал, так было спокойней.

Дебаты шли по плану. На маловразумительные выпады оппонентов ныне действующий президент отвечал остроумно и с огоньком. Главный оппозиционер Жищенко не явился, послав вместо себя заместительницу Жужу Плетенко. Та, как всегда, в спорах переходила на личности и говорила глупости. Сквозненко уже два раза пыталась начать самосожжение, но поскольку камера оператора в этот момент отворачивалась от нее, дело до конца не доводила. Кандидаты-письменники почему-то пели дифирамбы нынешней власти и призывали ни в коем случае не объединяться с Германией в единое государство. Надо сказать, что Германия и не подозревала о такой перспективе. В общем – все как всегда. И тут загремели невидимые фанфары. Как и раньше – включились все телеэкраны в стране. На них появилось изображение – Крещатик, по которому двигался странный кортеж: впереди я на мотоцикле, а чуть позади, на телеге, запряженной ленивой кобылой, группа товарищей и коза Серафима. Сопровождал нас весь киевский клуб рокеров на драных «Днепрах», «Уралах» и тому подобных транспортных средствах. Идея устроить парад на Крещатике им понравилась сразу.