Чтение онлайн

В XVII веке Атанасиус Кирхер опубликовал труд под несколько старомодным названием «О силе воображения курицы», в котором описывался «экспериментум мирабиле»: курица кладется на бок, а перед носом у нее проводится меловая черта. И курица ни с места.

Слово «торможение» здесь, конечно, очень подходит. У Павлова собаки впадали в состояние, названное им гипнотическим, при разных условиях: когда на них действовали однообразные монотонные раздражители, когда не подкреплялись условные рефлексы, когда раздражители были слишком сильными… Конечно, торможение, а что еще?

Но торможение вовсе не обязательно для реализации внушений у человека.

В сомнамбулизме мозговые биотоки соответствуют внушенному состоянию. Команда «спать» — биотоки сна. Команда «проснулись» — биотоки бодрствования, причем гораздо более определенные и устойчивые, чем в обычном бодрствовании. (Они похожи на биотоки мозга у йогов в состоянии «пранаяма».) Восприятие и поведение активны. Однако огромная внушаемость по отношению к гипнотизеру и избирательный контакт остаются. Контакт избирателен по значимости. Все, что исходит от гипнотизера, получает максимум внутренней вероятности; здесь достигается абсолют веры.

Несомненно, гипноз имеет самое интимное отношение к раю и аду, этим двум главным правителям нашего мозга.

Механизм обычного сна тоже к ним причастен. Сон несовместим или мало совместим с болью, тревогой, депрессией… С другой стороны, он невозможен и при сильном напряжении рая, но легко наступает после кульминации наслаждений. Желание спать может быть адским, при засыпании на нас нисходит тихий рай.

А каким торможением объяснить отсроченное внушение?

Я внушаю сомнамбулу, что ровно на пятый день после сеанса, ровно в пять вечера, он позвонит мне по такому-то телефону и справится о моем здоровье. До самого момента исполнения — полное забвение всего внушенного и всего, что связано со мною: вообще забыть меня.

И вот сомнамбул живет как ни в чем не бывало эти пять дней. Он и знать не знает никакого гипнотизера, спросите его обо мне — он ответит: «В первый раз слышу», — и вполне искренне. Но приближается назначенный час. Он начинает чувствовать беспокойство. Что-то гнетет его, что-то он забыл сделать. Беспокойство достигает кульминации, и вдруг — точно в назначенное время! — его осеняет; он же забыл позвонить! Кому?.. Он еще не знает, не помнит и номера телефона, но, снимая трубку, вспоминает. Он не знает, кому звонит, но, услышав голос, говорит с искренней тревогой:

— Здравствуйте, В. Л.! Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, все хорошо. А теперь вы вспоминаете все окончательно и чувствуете себя превосходно.

Так, отсроченно, сомнамбулам можно внушать многое, если не все из того, что внушается непосредственно в ходе сеанса, — границы отсроченного внушения пока точно не установлены.

Мне приходилось убеждаться, что таким образом можно внушать и поступки, в достаточной мере несообразные. Однажды в доме отдыха я позволил себе произвести эксперимент, по-моему, невинный, но убедительный. Юноше из отдыхающих было внушено, что на следующий день, во время обеда в столовой, перед тем, как есть второе, он встанет и громко произнесет фразу: «…Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять!» Задание было выполнено по образцу предыдущего случая. Юноша этот вообще очень застенчив, даже чрезмерно, и конечно, такое ему никогда бы не пришло в голову. Интересно, что после этого внушения он стал и во всем остальном заметно более уверенным, раскованным.

В другой раз в том же доме отдыха двум подросткам-сомнамбулам, Саше и Павлику, я внушил, что на следующий день, опять-таки во время обеда, они явятся вдвоем в столовую и споют отдыхающим песню «Пусть всегда будет солнце», после чего найдут меня и доложат о выполнении задания. Полное забвение до момента исполнения.

Целый день они толкались на виду у всех, играли и резвились, не разлучаясь, и нашлись, конечно, доброжелатели, постаравшиеся им рассказать, как и что они должны сделать. Однако ребята отмахивались и смеялись, не верили ничему. Я раза два проходил мимо них — со мной ни слова, будто не знают меня. Однако за час до срока они уже вертелись около столовой.

— Ну что, будете сейчас петь? — спрашивали доброжелатели.

— Не, мы петь не будем, чего это еще, зачем? — недоумевали ребята.

Но последние пятнадцать минут вели себя уже странно, как потерянные. Когда совсем приспело время, Саша, более активный в сомнамбуле и более самостоятельный в жизни, вдруг обращается к Павлику:

— Ну что, пошли?

— Пошли!

Дальнейшее было разыграно как по нотам.

Это произвело впечатление на многих и на меня самого. Какая же сила таится в подсознании!

Всегда, когда приходилось делать отсроченные внушения и наблюдать их выполнение, у меня возникало впечатление, что в самый момент действия испытуемый возвращается, хоть и не в той степени, в сомнамбулический транс. И не только в самый момент… Если даже специальным энергичным внушением оговаривается полная безмятежность на время отсрочки, все равно впечатление, что безмятежность эта не совсем полная или, может быть, чересчур подчеркнутая.

Некоторые наши необъяснимые, казалось бы, поступки, чувства, мысли или сновидения являются, очевидно, результатом подобных отсроченных внушений, только не гипнотических, а бодрственных, о которых мы не сохраняем воспоминания… Эти несознаваемые побуждения могут вызывать внутренние конфликты — неврозы. И гипноз иногда помогает их вспомнить.

Очевидно, механизм внушения как-то связан с внутренним бессознательным отсчетом времени. Не через него ли некоторые заказывают себе проснуться в определенное время, иногда с точностью плюс-минус пять минут? Может быть, через этот же механизм бессознательно заказывается и время наступления смерти? Любви?

Здесь — область тончайшей мозговой игры, требующая строго личного подхода и смелых решений. Здесь у меня есть и врачебные секреты, о которых я никогда никому не скажу.

ПО ВЕРЕ ВАШЕЙ ДА БУДЕТ ВАМ

Одним словом у сомнамбул можно менять температуру тела, состав крови и обмен веществ. Можно вызвать ожоговый волдырь на месте прикосновения холодного пятака, внушив, что этот пятак раскален добела. Я этого никогда не делал и не буду, но это считается гипнотической классикой наряду с каталептическим «мостом», когда, внушив полную деревянность мышц, загипнотизированного кладут на спинки двух стульев затылком и пятками, да еще сверху сажают на него двух человек.

Удивит ли нас после этого, что внушением и гипнозом иногда (если бы всегда!) вылечиваются головные боли, экзема, астма, гипертония, язва желудка, недержание мочи, заикание и десятки всяких прочих психонервных и спазматических расстройств? Что есть случаи — конечно, редчайшие, — когда под влиянием внушений и самовнушений рассасываются опухоли! Растут и выпадают волосы!