Чтение онлайн

— Внимание! Все меня слышат, все бодры. Все стали самими собой. Скоро Восьмое марта. Необходимо купить подарки женщинам. Сейчас мы откроем новый универсальный магазин, где вы сможете приобрести за недорогую цену интересные вещи для себя и своих подруг.

Воспроизводим ситуацию из «Мастера и Маргариты». (Мессир Воланд концентрируется. Ассистент Гелла становится за галлюцинаторный прилавок.)

— Подождите, еще не открылось… — (Надо настроиться, придумать, что дальше… Устал, черт подери…) — Пока займите очередь.

Опрометью бросаются, начинают толкаться. Если бы дверь не была галлюцинаторной, а взоры слегка мутноватыми, нипочем бы не отличили…

— Позвольте, я впереди вас…

— Вы здесь не стояли.

Вот и модель: коллективный ситуационный невроз. Потребительская лихорадка. Дело худо: смещаются представления о времени и пространстве. В очереди человек действует не по целесообразности, а из принципа. Все сразу становятся принципиальными: одни из принципа стоят, другие лезут, а третьи — уж конечно, из принципа — не пускают. Мир делится на тех, кто стоит и кто не стоит: это непримиримо враждебные партии. Время течет невероятно, убийственно медленно. За один отстой в очереди выделяется столько «стервоядных» гормонов, сколько хватило бы на убийство пещерного медведя или двух мамонтов. Один вид «хвоста» вызывает у некоторых сердечные спазмы. Кассиршу, опаздывающую к месту на восемнадцать секунд, словесно линчуют, но лишь она появляется, все забыто и прощено.

Гражданин Первый с бдительностью носорога охраняет свое место. Посматривает на часы.

— На ваших сколько?

— Без пяти.

— А на моих без двух. Открывали бы уж… Пора… (Стук в галлюцинаторную дверь.)

— Тише, товарищи, минутку терпения… Сейчас откроем. Большой выбор — при слове «эн». Товарищ продавец, можно?

— Можно.

— …Ка-девять… эй!

— Мне вон тот мохеровый шарф. — Мне французские туфли.

— Коробку шоколадных конфет. Галлюцинаторные французские туфли, матовые или лаковые, можно надеть тут же, оставив свои на сцене. Все почти по Булгакову, только жаль, что зрители не видят этих туфель — впрочем, и это можно было бы сделать, по крайней мере у некоторых, — дать дополнительную гипнотизацию… Конфеты тоже можно сразу попробовать и даже угостить мессира. Какая важность, что это сапожная щетка?

Здесь непочатый край: гипноз как средство социалыю-психологического эксперимента. Захватывающие возможности. Экспериментальный сомнамбулический коллектив. Все ситуации общения воспроизводимы четко и обнаженно. Сегодня эти люди благожелательны друг к другу, шутят, смеются, успешно сотрудничают… Завтра в подсознание введена иная программа — и вот они уже чужие… Сегодня лидер один, завтра другой… Но почему завтра? Через секунду!

Да, непочатый край, и немного кружится голова. Убежден, что об этом надо говорить вслух и как можно шире. Обязательна гласность, открытость.

Массовая лекция-гипноз необходима как средство психологического просвещения, как орудие повышения психологического самосознания. Уничтожить внушаемость невозможно и не нужно, но ее можно и нужно сознательно контролировать.

Вот основные положения, которые приходится развивать в предварительной лекции:

1) В гипнозе нет ничего страшного (и однако, вы меня немножко побаиваетесь).

2) Нет ничего сверхъестественного (и однако, я вам сейчас покажу чудо).

3) Гипноз не есть насилие одной воли над другою, но встречное взаимодействие воль (это очень важный психологический момент).

4) Гипноз есть сон с сохранением избирательного контакта (подробно, с примерами).

5) В гипнозе можно испытать массу фантастических переживаний; можно проявить неожиданные способности; можно приобрести зачатки навыка самообладания. (Это уже чистая агитка, но искренняя и обоснованная.)

Остальное — конкретные разъяснения: что не нужно во время гипнотизирования напряженно следить за своим состоянием, ибо это мешает ему развиваться, как слежка за вдохновением. Что нельзя кричать вслух: «Вижу бутылку», но можно смеяться, если хочется (средство предупреждения действительно часто возникающего в начале сеанса смеха у некоторых нервных молодых людей). Что не надо толкать в бок засыпающего соседа, это нечестно — и так далее и тому подобное. И конечно, полные и энергичные гарантии, что загипнотизированный не будет поставлен ни в какие унизительные положения, что не будут выведываться личные и государственные тайны.

Обычный вопрос: состоят ли гипнотизеры на особом учете?

Ответ: гипнотизеры состоят на учете у гипнотизеров.

После этого можно начинать сеанс.

ПСИХОЛОГИЯ ПСИХОЛОГОВ

Давний вывод из биографических чтений: величайшие сердцеведы разных стран и времен были, за редкими исключениями, далеко не мастерами обыденных отношений с людьми. Личная жизнь большинства из них была трудной, запутанной, а то и нелепой.

Нужда, каторжный труд, одиночество, раздвоенность, конфликты, непонимание со стороны близких. Сложные, тяжелые характеры, сильная возбудимость, неуравновешенность, подозрительность, деспотичность, эгоцентризм…

Не были счастливы в супружестве, не ладили с родственниками — это еще понятно. Но они ссорились и с друзьями и, самое печальное, между собой. Достоевский и Толстой не понимали и не любили друг друга. Толстой и Тургенев едва не подрались на дуэли. Тургенев с Достоевским были в сложных, натянутых отношениях.

Среди людей этого уровня мы находим образцы тончайшего взаимопонимания, всепоглощающей любви; но сколько ревнивого соперничества, ссор, обид… Не чуждо ничто человеческое?..

Кто знает, однако, быть может, к постижению душевных глубин их побуждали именно эти коллизии, эта собственная неустроенность. Вообще говоря, к психологии человек приходит не от хорошей жизни. Уравновешенность и благополучие к этому не располагают.

В ходячем мнении: «невропатологи с нервинкой, а психиатры с психинкой» — есть некоторые, весьма тонкие реальные основания. Дело не в роковом влиянии профессии, о котором так охотно болтают. Общение с душевнобольным вовсе не делает здорового человека «немножко того» — напротив. Нет, главное здесь, думается, исходная, допрофессиональная расположенность.

Типичный нормальный человек, — непринужденный в общении, хорошо ориентирующийся, легко усваивающий и использующий стереотипы, — такой человек редко испытывает особую личную потребность знать, что творится в человеческой голове. Потребность эта возникает у него лишь в случаях, когда стереотипы общения вдруг обнаруживают несостоятельность.

Виртуозы реальных психологических отношений, люди обаятельные и ловкие, обычно не отдают себе отчета в механизмах успеха. Тот же, кто рано ощутил гнет психологических трудностей — в силу обстоятельств или характера, — кому заурядное дается не просто, тот скорее будет искать в окружающих и в самом себе нечто лежащее по ту сторону обычных контактов, будет более чувствителен к полутонам и нюансам.