Чтение онлайн

Курт Левин, известный американский психолог, провел длительные наблюдения над школьными классами, в которых воспитание было поставлено на разные основы: «авторитарную» и «демократическую». В «авторитарных» классах детей рассаживали по принуждению, господствовала жесткая дисциплина, подавлялась инициатива. В «демократических» права школьников были максимальными. Оказалось, что в «авторитарных» классах драки вспыхивали примерно в 30 раз чаще, чем в «демократических». Ученики, переведенные из «авторитарных» классов в «демократические», первое время ведут себя дико, у них возникает какая-то пароксизмальная агрессивность, но потом все улаживается.

А вот еще одно средство для экспериментов с группой.

Федор Дмитриевич Горбов, ныне работающий в Институте общей и педагогической психологии Академии педагогических наук, изобрел первый в мире прибор для социально-психологического исследования. Прибор этот называется по-кибернетически: гомеостат.

Внешне ничего особенного. Некий ящик с неким устройством, к которому подсоединены круглые шкалы со стрелками и рукоятками — энное число штук в зависимости от количества испытуемых. Каждый испытуемый крутит свою рукоятку и видит свою стрелку, которая все время движется. Задача состоит в том, чтобы привести стрелку в нулевое положение (или в какое-то другое). Положение стрелки зависит не только от самого испытуемого, но и от участников эксперимента: все взаимозависимы. Каждый влияет на каждого и через каждого на себя. Хитрое устройство держит в себе секрет взаимодействия.

Принцип его можно раз от разу менять, можно варьировать задания и число испытуемых. Наедине с гомеостатом тоже не всем удается справиться со стрелкой, найти стратегию. Почему-то школьник делает это легче, чем студент, а умеренно пьяный — лучше, чем трезвый. Зато несколько людей в пьяном виде согласовать свои стрелки обычно не могут никак. Это еще раз подтверждает, что пьяному легче бывает не с людьми, а с самим собой, и легкость общения иллюзорна.

С гомеостатом работают сейчас многие исследовательские группы. Приходят с ним к студентам и школьникам, в редакции журналов: «А ну-ка определим, кто у вас тут скрытый лидер…»

Можно изучать малые группы. Можно свести любых людей и посмотреть, как они будут взаимодействовать. Разрешить испытуемым переговариваться или изолировать каждого со своей стрелкой.

Некоторые группы легко и быстро справляются с самыми сложными заданиями. Другие не могут и с простейшими — кто в лес, кто по дрова, возникают конфликты. Федор Дмитриевич блестяще усмотрел в этих экспериментальных ситуациях аналогии с индивидуальной патологией (сам он в прошлом невропатолог), с тем рассогласованием в работе мозговых систем, которое бывает при некоторых нервных поражениях: ведь группа в эксперименте должна работать, как единый мозг. Есть просто сумасшедшие группы, хотя каждый в отдельности может быть вполне нормальным человеком. А можно создать и сумасшедшую ситуацию.

Ленинградские психологи Голубева и Иванюк, работая с гомеостатом в студенческих и школьных группах, выявили четыре типа индивидуальных стратегий. Представители одного из типов, который можно назвать жестколидерским, или авторитарным, даже в незнакомых группах держатся смело и уверенно, легко устанавливают контакты, командуют, подавляют инициативу других, заслугу решения обычно без обиняков приписывают себе. Если же им не удается заставить группу действовать по своей указке, они сникают, впадают в апатию, а то и совсем отказываются решать задачу.

Другой тип — стратегия независимости: держатся уверенно, но замкнуто и обособленно, не обращая внимания на других. Успех склонны приписывать себе, причем делают это обычно не прямо, а косвенно, ссылаясь на принцип: «Первый сообразил тот, кто нашел включение и выключение».

Третий — стратегия ведомых: стремление опереться на других. Держатся неуверенно, робко, малоинициативны, легко отступаются от своих предложений, предпочитают подчиняться. И наконец, стратегия сотрудничества: ведут себя активно и свободно, в меру инциативны, охотно прислушиваются к предложениям других, ищут совместные решения. Успех приписывают либо другим, либо никому (все получилось само собой).

Абсолютно жестких стратегий, конечно, нет. У каждого есть элементы разных, тип выводится только из преобладания. У некоторых стратегия меняется при смене группы, у других — нет.

И из этого эксперимента ничего нового мы не узнаем, но кое-что становится четче, нагляднее.

Я начинаю размышлять, как эта типология совмещается с другими, например с моей излюбленной шизоциклоидной осью. Наверное, сотрудничающие более циклотимны, независимые более шизотимны. Ведомые — скорее меланхолики и психастеники. Жесткие лидеры — холерики, эпитимики. Интересно, как бы все это проходило под гипнозом, с разными программами внушения, с психохимическими препаратами. Наверное, в пьяном виде кое-кто из ведомых превратился бы в авторитарных лидеров, независимые — в сотрудничающих.

Пока еще трудно сказать, в какой мере опыты с гомеостатом ценны прогностически, другими словами, насколько они отражают истинную жизнеспособность и работоспособность группы. Ведь при решении разных задач группа, как и человек, ведет себя по-разному, и превосходный коллектив физиков может оказаться никуда не годной волейбольной командой, даже если каждый в отдельности играет прекрасно.

АНАТОМИЯ ССОРЫ

Может быть, наступит время, когда некий супергений уяснит, наконец, как много и как мало нужно, чтобы люди сошлись или разошлись, и некий сверхмозг в совершенстве постигнет игру сил межличного притяжения и отталкивания. Техника, прогрессируя, вторгается и сюда. Уже создана (в США) электронная сводня. Помышляющие о супружестве заносят на перфокарту необходимые данные, машина их сопоставляет, анализирует и делает выводы о вероятности прочного счастья. В прогнозе учитываются обширная статистика и энное число признаков, недоступных слабому уму соискателя брачных уз. Это ли не прогресс?

— И все-таки я бы ей ни за что не доверился, — сказал мой приятель, закоренелый холостяк.

— А кому бы? Себе?

— Что ты! Тем более, то есть тем менее.

— Так кому же?

— Я доверился бы ситуации. Или судьбе. Что то же самое.

Что он имел в виду под судьбой, для меня осталось неясным.

Психологическая совместимость, психологическая несовместимость — вот модные ныне понятия, употребляемые и специалистами по профотбору и исследователями малых групп. Говорят и о психофизиологической совместимости — в технической психологии, в сексологии. В терминах, конечно, волнующая новизна, но проблема стара как мир.

Конечно, кое-что можно предвидеть уже эмпирически. Старое правило хороших хозяек: не приглашать за один стол двух больших говорунов, из этого не выходит ничего хорошего, им трудно поделить власть. Можно посадить рядом двух хороших дебилов: они сойдутся на том, что каждый из них гений; но двух гениев подпускать друг к другу нельзя.

Нет, проблема нешуточная, и имеет и социальную сторону и физиологическую. Чем хитрее замок, тем меньше шансов подобрать ключ. Чем люди сложнее, тем больше параметров им приходится взаимно координировать; правда, и возможностей для такой координации становится больше. Но дело в высшей степени тонко. Я знал, например, двух умнейших и симпатичнейших людей, которые не смогли общаться только из-за дискоординации личных темпов: надо же было, чтобы начало мысли одного всегда приходилось ровно на середину мысли другого, и, как они ни старались, им никак не удавалось друг друга не перебивать.