Чтение онлайн

Углядел его Игорь Саввич опять-таки не глазами, а тем же чутьем. Выделить из толпы эту довольно жалкую с виду фигуру было почти невозможно. В ней, в толпе, каждый второй был таким же сутулым, с опущенной головой, похожим на грязную ледяную кашу, которую месили тысячи размокших сапог.

— Петя, останови! — распорядился отец Егорий и открыл дверь.

— Батюшка! — воскликнул Степаныч. — Хоть пальто накиньте, право слово!

Игорь Саввич отмахнулся было, но потом, не желая обидеть, послушался, накинул одежку и вылез под мозглый дождик-снежок.

— Петр, — строго сказал Григорий Степанович. — В оба гляди, не ровен час…

— Знаю, — коротко ответил водитель и, пересев направо, приспустил стекло.

Отец Егорий двинул сквозь толпу навстречу незнакомому знакомцу. Огромный, в распахнутом пальто, он был настолько импозантен, что люди невольно расступались, а после оглядывались на удивительную фигуру.

Андрей Ласковин отпустил зацепившийся за подкладку пистолет. В руках у мужчины ничего не было, а как ни потрепан был Андрей своей «битвой», но безоружного противника не боялся. Пусть тот на полголовы выше — без разницы. Но крест и широкая, белозубая, будто прорезавшая промозглый воздух улыбка, вспыхнувшая на бородатом лице незнакомца, были как удар по голове. Ласковин словно оцепенел, боевой дух из него вытек и испарился. Огромный же бородач подошел вплотную, положил руки на плечи Андрея.

— Слава Богу! — пророкотал он мощным басом. — Здравствуй… брат!

Ласковин стоял растерянно, молча, глядя снизу вверх на заросшее волосом лицо незнакомца, совсем потерявшись от его странного вида, от креста, от «брата», пока вдруг не осознал, что все вокруг исчезло: люди, город, дождь — а остались только они вдвоем. И волна тепла, исходящая от обнявшего его человека. Главное же — ушел страх.

Минут пять так простояли они, пока отец Егорий не отстранил от себя Ласковина, спросив:

— Зовут-то тебя как?

— Андрей, — сиплым, не своим голосом произнес Ласковин.

— Ну пойдем, Андрей! — пробасил незнакомец. — Пойдем! — И другим тоном, словно угрожая кому-то: — Уж теперь я тебя от себя не отпущу!

Когда Ласковин, подталкиваемый отцом Егорием, сел в машину, вид остальных — мрачноватого амбала-водилы и толстяка с хитрой, себе на уме, физиономией — заставил его беспокойство вновь проснуться. Но один взгляд на отца Егория — и тревога пропала.

Игорь Саввич посадил Ласковина между собой и Смушко, глянул поверх головы Андрея на своего старосту, встретился с полным подозрений взглядом Степаныча и подмигнул.

— Ищите и обрящете! — пророкотал он. — Петя, домой!

— Батюшка! — воскликнул Степаныч. — Люди же ждут!

— То — люди, а то — человек! — заявил Игорь Саввич с таким подъемом в голосе, что даже невозмутимый Сарычев улыбнулся, а Смушко только рукой махнул и потянулся к телефону предупредить: откладывается.

— Как спалось? — спросил отец Егорий, когда Андрей, приняв душ и побрившись, спустился на первый этаж и нашел Игоря Саввича в просторной, красиво убранной комнате.

— Прекрасно! — Андрей повертел головой, разминая шею. — Давно так не спал!

Отец Егорий глядел на него с удовольствием. Так родитель глядит на взрослого сына, оправдавшего надежды. Вчера он не смог толком присмотреться к Ласковину, более поглощенный не внешним, а тем, что внутри.

По приезде они с Андреем сразу же уединились наверху. И после пятиминутного разговора Игорь Саввич, попросивши прощения, оставил Ласковина, чтобы облачиться в подобающие иеромонаху одежды. Поставленное отцом Серафимом условие одеваться так, чтобы не подчеркивать своей связи с Церковью (хотя и понимал Игорь Саввич причину сего), раздражало и беспокоило его постоянно. Но исповедовать в светском наряде казалось просто кощунством. Исповедовать же раба Божия Андрея было необходимо, и беседовал с ним отец Егорий не один долгий час. И многое узнал о Ласковине, доброе и не очень. Но ничего, что препятствовало бы дать ему отпущение. Более того, преследуемый убийцами, сам Андрей смертоубийством не согрешил. И это отцу Егорию очень понравилось. Раскаяние исповедуемого иеромонах почувствовал искренним, а значит, Иисусу Всемилостивейшему человек сей не чужд. Безгрешных же нет, один лишь Господь без греха.

Помолившись вместе, разошлись они спать и спали тихо. Но если Игорь Саввич поднялся по обыкновению около шести, то Андрей вышел из своей спальни почти в одиннадцать. Зато и выглядел в сравнении со вчерашним буквально преобразившимся. Настоящим молодцом выглядел Ласковин, хотя и рубашка, принадлежащая отцу Егорию, и одолженные Степанычем спортивные брюки были далеко не Андреева размера. Впрочем, у Ласковина была одна из тех фигур, что хорошо смотрятся в любой одежде, да и осанка такая, что при небольшом росте казался сантиметров на пять выше, чем на самом деле. Глаза Ласковина вновь обрели блеск, кожа, хоть и бледная все еще, уже не казалась землистой, а тени под глазами уменьшились. Следы «боев» были хорошо заметны на его лице, но для человека, пережившего минимум одно сотрясение мозга, раненого и потерявшего изрядное количество крови, вдобавок прошедшего через серию разрушительных стрессов, Ласковин смотрелся великолепно.

— Хорошее утро, — произнес он, подставляя лицо солнечному свету, льющемуся через чисто вымытые окна.

— Да, — кивнул Игорь Саввич. — Распогодилось наконец. Вот только не утро уже, а к полудню подбирается.

— Здорово я спал! — удивился Андрей.

— Тебе — надо! — Отец Егорий подошел, заглянул в глаза Андрея — они больше не косили, смотрели как надо — и вспомнил того! И ощутил возбуждающий ток вдоль спины: те самые глаза! Но на лице Андрея они выглядели… хм… иначе.

Андрей улыбнулся, и Игорь Саввич улыбнулся в ответ. Хотя, видит Бог, его трудно было назвать улыбчивым человеком.

— Иди поешь, — сказал иеромонах. — Завтрак твой на кухне, под «шубой», найдешь. А кухня там. Иди, а я пока врачу позвоню.

— Зачем врач? — удивился Андрей. — На мне и так все заживет как на собаке. А врач… лишние расспросы!

— Не спорь! — строго сказал Игорь Саввич. — Ты — гость мой, я за тебя отвечаю. А вопросов не будет. Врач — из общины моей здешней. И знает, что я худого не допущу. А хирург хороший, не сомневайся. С болячками твоими надо закончить.

И с остальными делами, с «войной» этой. Да поскорее. Потому что иное дело есть. И ты в нем помощником мне можешь стать, если согласишься.

— Спасибо, отец Егорий, — сказал Ласковин. — Но только с «войной», как вы сказали, покончить трудновато. Единственно, если всех этих тварей передавить.

— С Божьей помощью все возможно, — заметил отец Егорий.

Андрей засмеялся:

— Отец Егорий! Это же бандиты! Бог им не указ!

— Господь всякому указ! — строго сказал Игорь Саввич. — И о всякой душе печется. Потому и говорю: покончим с этим. И без убийств. Дашь мне адрес, поеду и уговорюсь. Да иди ты ешь, наконец!

Но Андрей не сдвинулся с места.