Я ищу тебя
Шрифт:
Мороз пошел по коже Дамона. Он поспешно отвернулся, чтобы Полин не увидела его ошеломленного лица. Теперь он не вправе бросить ее! Они навеки связаны ребенком. Полин прекрасно все рассчитала: угрызения совести не дадут Дамону покоя, если он не позаботится о ней и младенце. Отныне их жизни тесно переплелись.
И конечно, Полин пошла на эту крайнюю меру, чтобы стать его женой. Долг и честь требуют:
Дамон должен сделать ей предложение. И он так и поступил бы, если бы не одно препятствие.
– Я не могу жениться на тебе, – горько улыбнувшись, признался Дамон.
– Понимаю твои колебания, дорогой, однако не забывай, что тебе нужен наследник, иначе титул после тебя получит брат. А кроме того, ребенку необходимы забота и уход.
– Я уже женат.
Впервые посторонний человек узнал секрет Дамона. Он стиснул кулаки, охваченный приступом, бессильной ярости. Будь проклят отец за все, что сотворил с ним!
В комнате воцарилось такое мертвое молчание что Дамон невольно обернулся. Лицо Полин стало пепельно-серым – то ли от бешенства, то ли от потрясения.
– Что? – взвизгнула она наконец. – Значит, все эти сплетники не лгут? В жизни не поверила бы, чтобы такой человек, как ты…
– Это случилось много лет назад. Мне тогда было всего семь. Отец устроил мой брак.
– Если это очередные уловки…
– К сожалению, нет. Полин немного пришла в себя.
– Боже! Но зачем, черт возьми, делать из этого тайну? И где ты все это время прятал жену?
– Я видел ее лишь однажды, в тот день, когда мы поженились. Родные решили, что мы будем воспитываться порознь и «воссоединимся», когда станем взрослыми. – Глубоко вздохнув, Дамон добавил:
– Но этого так и не произошло. Неизвестно, под каким соусом преподнесли ей все, что с нами проделали. Мой отец постоянно твердил, как мне повезло войти в богатую семью, не заботясь при этом о выборе жены. Я возненавидел его зато, что он сломал мою жизнь, пусть даже причины были достаточно вескими. Каждый раз, когда меня пытались познакомить с Джулией, я отказывался, а она…
– Джулия… – тупо повторила Полин.
– Она, кажется, тоже не испытывала ни малейшего желания меня видеть. Но три года назад, когда я наконец собрался распутать этот узел, Джулия исчезла. С тех пор мне так и не удалось ее отыскать.
– То есть как это «исчезла»? Неужели никто не знает, где она? А ее семья?
– Даже если родственникам и друзьям известно что-то, все хранят молчание. Я нанял сыщиков, но они обыскали всю Европу и ничего не обнаружили.
– Но к чему Джулии скрываться? А если с ней что-то стряслось? – с надеждой выдохнула Полин. – Возможно, она давно в могиле. Ну да… или попала в катастрофу, изуродована… или даже приняла монашеские обеты и живет в монастыре…
– Мне приходило в голову то же самое, но пока я не получил никаких доказательств.
– Будь она жива, уж конечно, объявилась бы, хотя бы затем, чтобы получить титул герцогини!
– Или ей попросту не по душе такой муж, как я, – пожал плечами Дамон.
Полин, по-видимому, пыталась справиться с противоречивыми эмоциями: гнев и желание терзали ее до такой степени, что на висках и шее выступили тонкие голубые жилки.
– А как насчет миссис Уэнтуорт? – спросила женщина дрожащим голосом. – Собираешься коллекционировать любовниц?
– Она не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к Джулии Харгейт.
– Да, если не считать того, что эта дрянь станет моей преемницей, – прорычала Полин. – И тебе нет дела ни до меня, ни до нашего ребенка.
Глядя в разъяренное лицо бывшей любовницы, Дамон почему-то вспомнил бирюзовые глаза Джессики Уэнтуорт и игру лунного света на белоснежной коже. Она сказала, что не собирается вступать с ним в связь, а ничего иного он ей не может предложить…
– Больше мы не увидимся, – спокойно ответил Дамон. – Она заслуживает лучшей участи.
– А я?
– За себя и ребенка не волнуйся. Я позабочусь о вас. Но между нами все кончено, Полин.
Женщина мгновенно успокоилась, очевидно, решив, что Дамон передумает и все останется по-прежнему.
– Естественно, – уже мягче промолвила она. – Я знала, что ты не оставишь меня в беде, дорогой.
Полин умоляюще потянулась к нему; красные губы маняще приоткрылись в безмолвном приглашении. Но Дамон покачал головой и шагнул к двери. Потребовалась вся многолетняя выдержка, чтобы не ринуться прочь из этой душистой клетки.
– Дамон, мы должны поговорить.
– Потом, – пробормотал он, стараясь как можно скорее добраться до выхода. Он не хотел ни объясняться, ни ласкать ее, и единственным его желанием было выбросить из головы все мысли и пусть ненадолго, но забыться.
В лавке мадам Лефевр одуряюще пахло краской, тканями и крепким чаем. И хотя в Лондоне было немало куда более роскошных магазинов, с модной мебелью, обитой бархатом, и зеркальными стенами, ни один не привлекал столько богатых и разборчивых клиентов. Джулия тоже любила простые, но элегантные фасоны платьев веселой француженки и мягкие шелка, муслины и шерсть, из которых та создавала свои шедевры.
Увидев Джулию, мадам Лефевр немедленно оборвала на полуслове разговор с посетительницей и сердечно приветствовала актрису. Француженка весьма ценила ее не только за все возрастающую известность, но и потому, что Джулия всегда в срок оплачивала счета в отличие от других дам, которым приходилось уговаривать скупых мужей раскошелиться.
– Миссис Уэнтуорт, вы приехали слишком рано. Платье еще не готово для примерки! – воскликнула мадам, подводя Джулию к столу, заваленному выкройками, лоскутками и куклами, одетыми по последней моде. – Не будете так любезны немного подождать…
– Разумеется, мадам.
Они обменялись улыбками, глядя друг на друга с уважением женщин, привыкших тяжким трудом зарабатывать себе на жизнь. Джулия села в потертое кресло, отказалась от чая и принялась разглядывать листки с изображением новейших парижских мод.